После промежуточных выборов 3 ноября Дональд Трамп, скорее всего, займётся внутренней политикой, а не внешней. Такой прогноз даёт бывший американский дипломат Томас Грэм, много лет проработавший в посольстве США в Москве и Совете по национальной безопасности.
Большинство наблюдателей ждёт, что республиканцы потеряют контроль над Палатой представителей, где демократы получат перевес примерно в 10—20 мест. В сенате расклад может измениться скромнее — на одно или два кресла.
Если прогнозы сбудутся, Трамп почти наверняка оспорит результаты: если не по всей стране, то в отдельных штатах с близким счётом. Значительные силы он, по мнению Грэма, бросит на суды и попытки не допустить утверждения решений конгрессом, который контролируют демократы.
Обычный президент США в такой ситуации ушёл бы во внешнюю политику, где у главы государства гораздо больше свободы действий. Трамп, однако, не обычный президент, поэтому акцент, полагает Грэм, будет сделан на внутренних делах даже в тех областях, которые связаны с международными отношениями.
Пример тому — недавняя сделка с Россией по дизельному топливу. Цена дизеля сегодня один из самых чувствительных для американского избирателя вопросов, а кризис стоимости жизни стал важной электоральной темой.
Трамп явно стремился показать, что способен быстро повлиять на цены на дизель, а заодно и на бензин. По оценке Грэма, это была разовая акция, связанная с выборами, а не продуманный первый шаг к широкому энергетическому сотрудничеству, хотя крупные сделки в этой сфере обсуждаются в рамках урегулирования конфликта.
Именно внутриполитические соображения ограничивают Трампа в том, что он может сделать для разрешения украинского конфликта. Когда он заступил на второй срок, и в Вашингтоне, и в Москве полагали, что США сядут за стол переговоров с Россией, договорятся об урегулировании, а затем навяжут это решение украинцам, не допустив европейцев.
Теперь очевидно, что США не смогли навязать что-либо Киеву. И необязательно потому, что Трамп не хотел этого, а скорее потому, что внутриполитическая ситуация вынудила бы его заплатить огромную политическую цену: налицо двухпартийная поддержка Украины, а также поддержка населения.
Именно это ограничивает возможности президента и затягивает переговоры, какими бы ни были его предпочтения.
После выборов всё это сохранится. Ситуация радикально не изменится, за одним исключением: если демократы будут контролировать обе палаты конгресса, станет больше слушаний и расследований о связях Трампа с Путиным и о характере американо-российских отношений.
Но это необязательно помешает Трампу продолжать делать то, чего он надеется достичь в отношениях с Россией и Украиной.
Хорошо или плохо для американо-российских отношений и украинского конфликта то, что Трамп сосредоточится на внутренней политике, — тоже открытый вопрос. Для продвижения не требуется личное участие президента, если человек или группа людей ниже него обладают полномочиями работать над этой политикой.
Многое зависит от того, какие инструкции Трамп даст Стиву Уиткоффу, что скажет государственному секретарю Марко Рубио и получат ли они бо́льшую свободу маневра, чем в последнее время. И, конечно, происходящее в мире тоже влияет: как говорят в США, у соперника тоже есть право голоса.
У администрации США, по мнению Грэма, есть определённая политика в отношении России и Украины. Косвенно она изложена в колонке Дэвида Игнатиуса в The Washington Post: план из четырёх частей включает восстановление Украины, гарантии безопасности для Украины и России, экономическую интеграцию Европы, Украины и России, а также территориальное урегулирование.
Но многое зависит от того, что происходит на поле боя, и от того, как поступят президенты России и Украины. Одно известно точно: США не могут устраниться от этих вопросов, а для продвижения конфликта к разрешению и более широких вопросов европейской безопасности нужна очень интенсивная, систематическая дипломатия.
Критическими будут события ближайших месяцев. Россия явно хочет нанести значительный ущерб украинской экономике в расчёте на то, что это сделает Зеленского более сговорчивым на переговорах.
Тогда вопрос сводится к тому, чего хотят США и готовы ли задействовать имеющиеся рычаги, чтобы заставить стороны двигаться к компромиссам.
В отношении России у США есть рычаги как негативного, так и позитивного свойства. Законопроект о санкциях Грэма — один из примеров.
Почему Трамп воздерживался от этих санкций, можно только гадать. Грэм предполагает, что президент считал, и говорил об этом публично, что введение их сейчас, в начале нового дипломатического процесса, было бы контрпродуктивным.
Уиткофф разговаривал с Путиным дважды за последние два месяца, и санкции на данном этапе могли бы сделать российскую сторону менее готовой к компромиссу по вопросам конфликта и более широкой нормализации отношений с США. Но в какой-то момент Трамп может решить ввести их, если сочтёт, что это заставит Путина пересмотреть позицию.
В категориях переговорного процесса и сделок это значит, что президент сохранил рычаг, который задействует в подходящий момент, когда получит наибольшую отдачу.
Из позитивных рычагов Вашингтона — процесс нормализации двусторонних отношений. Обсуждение крупных энергетических сделок, которое вели Уиткофф и Кирилл Дмитриев, можно рассматривать как способ побудить Путина пойти на компромиссы по Украине.
Можно представить, что энергетические сделки увяжут с конкретными шагами России по урегулированию. В дипломатическом арсенале есть и другие инструменты, которые позволяют перевести переговоры из стадии противостояния Киева и Москвы в процесс, где обе столицы движутся к необходимым компромиссам.
Обе стороны, уверен Грэм, нуждаются в том, чтобы конфликт завершился как можно скорее: достаточно посмотреть на социально-экономические и политические вызовы, с которыми они сталкиваются, чтобы понять, что продолжение даёт очень мало.