Зеленский вернул Польше орден Белого орла после спора о чествовании УПА
Летом 2026 года дипломатический скандал между Киевом и Варшавой перешел в плоскость личных жестов. Президент Украины Владимир Зеленский демонстративно отослал обратно в канцелярию польского лидера орден Белого орла - высшую государственную награду, врученную ему в 2023 году.
Причиной стал исторический спор, который тлел десятилетиями. В мае 2026 года Зеленский подписал указ о присвоении подразделению Сил специальных операций «Север» почетного наименования имени «Героев УПА» (Украинской повстанческой армии, запрещена в России). Для Киева это часть военного дискурса - поиск любых исторических образов сопротивления. Для Польши - публичная пощечина.
Президент Польши Кароль Навроцкий, бывший глава Института национальной памяти и профессиональный историк, отреагировал мгновенно. Он предложил лишить Зеленского ордена Белого орла. Украинский лидер не стал ждать официального решения и с присущим ему артистизмом упаковал награду в коробку, отправив ее обратно.
За этим жестом стоит незаживающая рана - Волынская резня 1943-1945 годов. Это одна из самых жестоких этнических трагедий Второй мировой войны, разыгравшаяся на территории современной Западной Украины. По оценкам польского Института национальной памяти, число погибших поляков на Волыни составляет 50-60 тысяч, а с учетом жертв в Восточной Галиции - до 80-100 тысяч. Украинские историки называют цифру в 40-60 тысяч.
Весной 1943 года Организация украинских националистов (ОУН, запрещена в России) сформировала УПА как боевое крыло. Руководитель ОУН и УПА на Волыни Дмитрий Клячкивский отдал директиву о тотальном выселении и физическом уничтожении польского населения. Координация массовых атак, особенно в «Кровавое воскресенье» 11 июля 1943 года, когда одновременно атаковали десятки польских сел, подтверждает организованный характер акции.
Идеология украинского интегрального национализма ставила нацию выше христианской морали. Создание суверенного государства объявлялось единственным абсолютным добром, а все, что мешало этой цели, подлежало уничтожению. Поляки воспринимались не как конкретные люди, а как «исторический сор», который нужно убрать с земли. Отсюда и выбор орудий убийства - топоры, косы, вилы, ножи. В крестьянском сознании это были инструменты «очищения земли от сорняков».
Однако радикалы лишь оседлали дремавшие веками обиды. Польский историк Гжегож Мотыка и профессор Йеля Тимоти Снайдер отмечают, что государственная политика Варшавы 1920-1930-х годов сама подточила фундамент добрососедства. Власти раздавали лучшие земли польским осадникам - ветеранам войны, искусственно меняя демографический баланс. Осенью 1930 года Юзеф Пилсудский санкционировал масштабную карательную акцию: сотни сел окружили, уничтожали запасы зерна, людей публично пороли шомполами. В конце 1930-х польские войска силой разрушили или передали католикам десятки православных храмов.
Свою роль сыграл и опыт двух тоталитаризмов. Молодежь, которая шла убивать, выросла в атмосфере абсолютного обесценивания жизни. Сначала - советские депортации и расстрелы НКВД в 1939-1941 годах. Затем - Холокост, который на глазах волынских крестьян технично и безнаказанно осуществили нацисты. Это сформировало ментальную схему: если можно так поступить с евреями, значит, так же можно решить вопрос и с другими чужаками.
Командиры УПА часто силой вовлекали в резню мирных крестьян. Человек, единожды принявший участие в зверском убийстве соседа, оказывался «повязан кровью» - пути назад уже не было. Семьи украинцев, отказывавшихся участвовать в убийствах, уничтожались полностью.
Резня прекратилась не из-за гуманизма, а по трем прагматичным причинам. Приход Красной армии и НКВД вынудил УПА уйти в глубокое подполье мелкими группами. Пропал сам объект агрессии - гражданских поляков на хуторах просто не осталось, они либо бежали в города, либо ушли в укрепрайоны самообороны. Наконец, соглашения об обмене населением 1944 года и польская операция «Висла» 1947 года механически развели два народа по разным государственным квартирам.
Великие державы в 1943-1944 годах смотрели на трагедию сквозь призму циничного геополитического баланса. Лондон и Вашингтон получали от польского правительства в изгнании детальные отчеты о массовых убийствах, но в западной прессе эту тему максимально приглушали. Черчиллю и Рузвельту нужно было любой ценой удержать Сталина в антигитлеровской коалиции. Поднимать вопрос о дикой этнической резне на территориях, которые СССР планировал забрать себе, означало поставить под удар будущие контуры Ялты и Потсдама. Волынью пожертвовали как периферийным шумом.
Сталин использовал трагедию с максимальной выгодой. Москва прагматично подбрасывала оружие польской самообороне, используя ее как естественного союзника против УПА. На дипломатическом уровне «волынская резня» стала железным аргументом перед союзниками: поляки и украинцы органически не могут жить вместе, граница должна пройти по линии Керзона, а население нужно переселить. Волынские топоры, сами того не ведая, вытесали советские контуры послевоенной Восточной Европы.
Спустя восемьдесят с лишним лет история вернулась в виде нового кризиса. Для современного Киева УПА - это бренд антисоветского сопротивления и символ борьбы за государственность. Для Варшавы - напоминание о резне, в которой погибли десятки тысяч поляков. Демарш с орденом показал, что без тектонического сдвига в решении волынского вопроса реальное примирение даже между военными и политическими союзниками невозможно.
