«Не исчезнут, а вымрут»: как забайкальские сёла теряют жителей и надежду на будущее

Забайкальские сёла стремительно теряют жителей, и местные чиновники уже не скрывают мрачных прогнозов. Глава Карымского района Олег Павлов в разговоре с журналистами CHITA.RU заявил, что к 2035 с карты региона могут исчезнуть до 20% населённых пунктов.

Он даже перечислил пять главных претендентов на вымирание: Усть-Нацигун, Подлесное, Зубковщина, Кумахта и Каланга.

Корреспонденты издания отправились в глубинку и увидели, как живут люди в посёлках, которые постепенно пустеют. Главная проблема везде одна - нет работы.

В селе Тыргетуй, что в сотне километров от Читы, местные жители вспоминают, как раньше сюда приезжали целыми семьями за минеральной водой. Теперь курорт потерял популярность, а вместе с ним исчезли и отдыхающие.

Одна из женщин, прищурившись, замечает, что мышьяк в воде не мог взяться ниоткуда: если бы он там был всегда, местные давно бы уже пострадали. По её словам, люди и сейчас пьют эту воду без последствий, но поток приезжих, особенно военных, иссяк.

Другая жительница переживает за будущее дочери. Девочка боится сдавать экзамены после девятого класса, а ехать в город одну родители не решаются. При этом оставаться в селе нельзя: в одиннадцатом классе экзаменов страшно ещё больше. Мужчина у прилавка добавляет свою историю - дети в школе рассказывали про солёные воды Байкала, что звучит как анекдот, но отражает общий уровень оторванности от реальности.

В Дарасуне пожилая пара сидит у покосившегося деревянного дома. Дедушка рассказывает, что строение помнит ещё царские времена, но новых домов здесь не возводят.

«Работы нет. Я бы ещё поработал, мне семьдесят скоро, но поработал бы», - говорит он. Колхоз развалился, техники не осталось, и мужики подрабатывают кто где может. Один сосед пашет огороды под картошку, берёт по три тысячи рублей. Но заказы в основном от стариков, молодёжь справляется сама.

Пенсионер жалуется на большие расходы: нужно платить за воду в летнем водопроводе и за дрова, которые заготавливают почти в 50 километрах от села. На просьбы взять его с собой отвечают: «Сиди-ка ты, старый, дома, мы сами съездим, привезём и выгрузим».

Пенсия у него 16 тысяч рублей, и прибавки он не ждёт. Незаконной вырубки леса, которой раньше славился район, больше нет - закрыли даже пилораму, а её хозяин остался с одними долгами.

В Новодоронинском люди выживают за счёт торговли с трассы. Картошка, молоко, сметана и овощи уходят проезжающим.

Но село тоже пустеет: многие мужчины ушли на СВО, а вдовы остаются, чтобы доучить детей. Школы в селе нет, учеников возят автобусом в соседний посёлок.

В Жимбире торговля сезонная - грибы и ягоды. У магазина немолодая женщина рассказывает, что с началом лета все ходят на сопку, присматриваясь к будущему урожаю. Это единственный способ заработка.

Школа пока работает, но ходят слухи, что оставят только начальные классы, а старших детей будут возить в Дарасун. Клуба нет, зато три года назад открыли новый ФАП. Пожилая чета приехала к магазину на старом советском мотоцикле за продуктами.

Бабушка скороговоркой перечисляет потери: «Всё поразвалилось да позакрылось. Деревня хорошая была, были колхоз, школа, клуб, медпункт и даже библиотека».

В Солонцово дедушка с хриплым голосом сводит историю села к одному предложению: «Раньше был у нас колхоз, потом совхоз, а потом всё распалось». Вокруг стояли чабанские стоянки, где растили коров и овец. Теперь по официальным данным здесь 110 жителей, а по неофициальным - 50-60.

Школа закрылась, оставшихся детей возят на уроки в соседнюю деревню. Речку Туру перекопали старатели, превратив берега в полигон.

«Деревню жалко, речку жалко», - говорит он на прощание.

Глава района Олег Павлов признаёт, что даже при идеальных условиях и бюджете в два миллиарда рублей люди вряд ли поедут жить в условную Зубковщину.

Он объясняет логику властей: детскую площадку за два миллиона рублей можно поставить в селе, где ею будут пользоваться двое детей, или в Карымской, где на неё придут 200.

Сейчас курс взят на развитие опорных населённых пунктов, за которые цепляется население. При этом в девятилетней школе на 60 детей не хватает педагогов, а по нормативам на одного работника должно приходиться семь учеников.

«Иначе это неэффективно, экономика не складывается», - резюмирует чиновник.

По данным за 2025 год, суммарный коэффициент рождаемости сельского населения России упал до 1,464 - это самый низкий показатель с 1990 года. Для простого замещения поколений необходимо значение 2,1. Эксперты констатируют: в большинстве регионов деревня перестала быть источником пополнения населения.

Только в Забайкалье за 35 лет число жителей сократилось с 1,3 миллиона до 980 тысяч, причём районы потеряли около 40% населения. В Общественной палате уже обсуждают реалистичный сценарий - снижение до 650 тысяч человек к 2050 году.