«Я поник и разбит»: музыкант Шабанов написал из колонии письмо с криком о помощи
Саксофонист и политзаключенный Андрей Шабанов написал из самарской колонии письмо, похожее не на тюремную корреспонденцию, а на крик о помощи. 45-летний музыкант говорит не о бытовых лишениях или очередном взыскании, а о нарастающей пустоте, страхе не выдержать и безысходности.
В конце письма он просит помощи для себя и других политзаключенных, оказавшихся в тяжелом положении.
Шабанов отбывает шестилетний срок в ИК-10 и с июня находится в полной изоляции. Сначала его объявили «обиженным» по тюремным понятиям после того, как он сел слушать радиопередачу о джазе «не в том месте».
По словам матери музыканта Ольги Медведевой, его выгнали из спальни, запретили пользоваться кухней и холодильником, а в адрес мужчины начали звучать угрозы. Какое-то время он спал на скамейках, позже ему выделили койку в общем зале.
Ситуация осложняется состоянием здоровья заключенного. У Шабанова II группа инвалидности, болезнь Бехтерева и прогрессирующий псориаз.
От физического труда его освободили, однако в августе он рассказывал, что, заболев ОРВИ, был вынужден ежедневно работать уборщиком. В отряде на него продолжали оказывать давление.
До этого в колонии перестали передавать Шабанову письма от людей, не являющихся родственниками. Сотрудник учреждения заявил, что заключенному будут отдавать только корреспонденцию от близких.
После массовых обращений в связи с цензурой положение Шабанова, по словам матери, стало еще тяжелее.
В конце июня его на пять суток отправили в ШИЗО. Формальным поводом стало то, что он якобы находился за бараком без верхней одежды и загорал.
Мать обращала внимание на то, что в те дни шли дожди и было прохладно. В начале июля Шабанова облил горячим чаем и ударил табуреткой по голове завхоз одного из отрядов Алексей Крыслов.
Музыкант сообщил, что зафиксировал побои в медпункте. Позднее Крыслова отправили в ШИЗО и сняли с должности, но ощущение безопасности к Шабанову так и не вернулось.
25 июня Красноярский районный суд Самарской области отказал ему в освобождении по болезни. После этого музыкант перестал рассчитывать на исправление ситуации через жалобы и проверки.
По его словам, приезжали комиссии, прокуратура и представители ОНК, однако положение не улучшилось.
В письме Шабанов перестает говорить о соблюдении прав и начинает писать о том, как сохранить способность надеяться. «Всё, что ты надеялся, никак не оправдывается.
Нет ничего, за что можно зацепиться. Всё, что ты пробовал, - тщетно.
И понимаешь, что внутри тебя образовывается пустота», - пишет он. Единственным ориентиром для него остается мать, которую он называет своим маяком и свечой во тьме.
Он признает, что может звучать наивно, когда говорит об обмене российских политзаключенных и возможности оказаться в одной из стран ЕС. Но именно эта надежда, по его словам, удерживает его в живых.
«Самое ужасное, что может произойти, если человек потеряет веру и надежду. И станет безразличным, что происходит вокруг и внутри него.
Боюсь потерять веру в человечество, потерять веру в мир», - пишет Шабанов.
Музыкант прямо заявляет, что уже не видит другого выхода. «Я еще живой и хочу жить.
Хочу радовать окружающих, я музыкант. Я не вижу другого варианта, как попасть в группу по обмену», - заканчивает он письмо просьбой.
«Вдруг есть люди, которые могут организовать спасение российских политзаключенных, которые находятся в тяжелом положении. Инвалиды, пенсионеры, обиженные.
