Белый дом запустил аркадные игры: ловить мигрантов и строить стену из блоков

В начале сентября 2026 года на официальном сайте Белого дома появился неожиданный раздел - Arcade с набором простых браузерных игр в духе 1980-х и 1990-х. Среди новостей администрации и президентских указов теперь можно найти аркады, где игрок складывает падающие блоки, чтобы построить стену на границе с Мексикой, или патрулирует Рио-Гранде и ловит людей, пересекающих границу.

Также посетителям сайта предлагают сортировать школьную еду в соответствии с лозунгом Make America Healthy Again, управлять белоголовым орланом над Вашингтоном и собирать деньги для счетов Trump Accounts.

Одна из самых обсуждаемых игр, Build the Wall, прожила совсем недолго и сейчас уже недоступна. Она очень явно повторяла механику и визуальный язык «Тетриса», а The Tetris Company заявила, что не участвовала в её создании и не лицензировала свою интеллектуальную собственность.

Через несколько дней игра исчезла с сайта, но свою главную функцию уже выполнила: строительство стены на границе с Мексикой превратилось в мем, который разошёлся по газетам, телеканалам, игровым сайтам и соцсетям.

Так Белый дом наглядно продемонстрировал, что игра может не только рассказывать о политике, но и заставлять человека на несколько минут действовать внутри предложенной политической картины мира. Складывая кирпичики в стену или подбирая мигрантов как в «змейке», мало кто задумывается об идеологии, стоящей за этим.

Знакомые механики и ностальгия по аркадам упрощают и скрывают противоречия политики Трампа и её жертв, превращая их в развлечение и «просто несколько пикселей» на экране.

Однако, чтобы понять, почему игры вообще заинтересовали государство, стоит начать с гораздо более старого эксперимента. В 2002 году армия США выпустила America's Army - бесплатный сетевой шутер, созданный непосредственно американскими военными.

Основной задачей игры было познакомить потенциальных рекрутов с армией и сформировать привлекательный образ военной службы. За первые два месяца в шутере зарегистрировалось около 2,5 млн игроков, а впоследствии число пользователей выросло до миллионов.

Исследователи называют America's Army одним из важнейших примеров пропагандистской игры - проекта, созданного не только для развлечения, но и для передачи политического или идеологического сообщения. В 2008 году армия США даже открыла в торговом центре Филадельфии Army Experience Center, где посетители могли играть на консолях и пробовать виртуальные военные симуляторы.

За два года центр посетило более 40 тысяч человек, и, по данным исследователей, не менее 236 посетителей впоследствии поступили на службу.

Здесь обнаруживается принципиальное отличие от обычной рекламы: игры предполагают активные действия человека в рамках заданных правил. Если политик говорит, что миграция представляет собой угрозу, это утверждение можно оспорить статистикой или журналистским расследованием.

Но если игра устроена так, что «мигрант» появляется как объект, который необходимо поймать или изгнать, то политическая позиция оказывается встроена непосредственно в систему вознаграждений. Чтобы пройти уровень, игроку необходимо принять эти правила и логику, а альтернативой становится только отказ участвовать.

Именно поэтому исследователи видеоигр всё чаще рассматривают их как особую форму политической коммуникации. В 2019 году политолог Майкл Боссетта предложил использовать термин «агитационные игры» - проекты, которые служат своеобразной политической рекламой и продвигают партийную позицию во время избирательной кампании.

Боссетта приходит к выводу, что они передают риторику не только через картинки и текст, но и через игровую механику, превращая политику в систему «правильных» и «неправильных» действий с соответствующим вознаграждением или наказанием.

Посмотрим, как это работает на примере Rio Run от Белого дома. Внешне это простая игра, напоминающая «змейку»: игрок в образе агента иммиграционной службы движется по полю и «подбирает» мигрантов.

Но если рассматривать её как политический текст, миграция превращается из сложного социального процесса в поток объектов. Игрок не обсуждает причины миграции, экономические последствия или право убежища - перед ним есть только задача поймать людей, пересекающих границу.

Успех измеряется исключительно количеством выполненных действий, а не категориями блага или человечности.

Доказательств того, что видеоигра способна сама по себе существенно изменить политическую позицию миллионов людей, пока немного. Исследования показывают, что изменение установок с помощью таких игр долгое время оставалось ограниченным, и во многих экспериментах трудно понять, действительно ли игра работает лучше обычного текста с той же информацией.

Однако некоторые эксперименты демонстрируют, что игровой опыт может влиять на отдельные политические установки. В исследовании 2018 года участники, которым случайным образом предложили сыграть в Papers, Please в роли пограничного инспектора, после игры демонстрировали снижение намерения помогать мигрантам, в отличие от контрольной группы, игравшей в роли редактора газеты.

Американская политика начала экспериментировать в этой сфере задолго до Трампа. В 2008 году Барак Обама разместил политическую рекламу внутри коммерческих видеоигр: в Burnout Paradise, Madden NFL 09 и других появились виртуальные билборды с его фотографией и призывом досрочно голосовать.

В 2020 году кампания Джо Байдена создала в Animal Crossing: New Horizons виртуальный штаб, где игроки могли увидеть тематические объекты и агитационные материалы. Дональд Трамп, продолжая движение в эту сторону, оказался политиком совершенно другой медиасреды: его стиль коммуникации изначально строился вокруг мемов и провокаций, поэтому появление Arcade на сайте Белого дома стало логичным продолжением этой стратегии.

Американская практика не уникальна. В Европе политические партии давно используют небольшие игры как инструмент кампаний.

В 2019 году вокруг кампании Маттео Сальвини в Италии была построена геймифицированная система, где пользователи выполняли действия, получали баллы и соревновались за награды, превращаясь в участников распространения политического сообщения. Во Франции сторонники Жана-Люка Меланшона распространяли игру Fiscal Kombat, где политик в образе супергероя бил представителей элиты, а в 2022 году команда Макрона создала виртуальную штаб-квартиру в Minecraft.

В Индии перед выборами 2014 года появилась Modi Run, где Нарендра Моди двигался через штаты и собирал голоса. Во время бразильских выборов 2018 года игра Bolsomito 2K18 изображала Жаира Болсонару героем, сражающимся с политическими противниками и представителями меньшинств, что вызвало скандал и проверку прокуратуры.

Иначе ситуация выглядит в авторитарных государствах: в Китае игры становятся частью государственной системы контроля над медиасредой, а в Иране государственные структуры использовали видеоигры для распространения нарратива о «священной обороне» и героизации мучеников.

Политические игры в России находятся где-то между этими моделями, но в последние годы заметно смещение в сторону системного использования государством. После начала военных действий на Украине российское государство стало уделять игровой индустрии значительно больше внимания как части культурной политики и работы с молодой аудиторией.

Одну из главных ролей в этом сыграл Институт развития интернета: по данным EUvsDisinfo, в 2022-2023 годах ИРИ направил около 2,5 млрд рублей на поддержку игровых проектов, которые должны были соответствовать заявленным российским культурным и ценностным ориентирам.