Экономист Иноземцев объяснил, почему в XXI веке даже победоносная война не приносит выгоды

Экономист Владислав Иноземцев проанализировал историю войн и пришел к выводу, что за последние сто лет вооруженные конфликты полностью утратили экономический смысл. Даже успешная военная кампания сегодня не способна принести победителю выгоду, сопоставимую с понесенными затратами.

В своей статье для «Новой газеты» он выделил три фундаментальные новации, которые изменили саму природу войны в XX веке. Первая из них касается прямого финансового итога боевых действий.

На протяжении тысячелетий победоносная война оставалась прибыльным предприятием. После разгрома Иерусалима римляне наводнили Сирию таким количеством золота, что оно упало в цене вдвое, а на часть трофеев построили Колизей.

Император Траян вывез из Дакии около 160 тонн золота и на несколько лет отменил налоги для римских граждан. Крестоносцы после захвата Константинополя в 1204 году получили добычу, в 20 раз превышавшую годовые подати Франции или Англии.

Даже в относительно недавней истории Франко-прусская война 1870-1871 годов завершилась выплатой Францией контрибуции в 5 миллиардов золотых франков, что эквивалентно 1,43 тысячи тонн золота. По котировкам на октябрь 2026 года эта сумма составила бы 196 миллиардов долларов.

Однако уже Первая мировая война показала несостоятельность прежней модели. Комиссии по репарациям рекомендовали взыскать с Германии 132 миллиарда золотых марок, что в современных ценах составляет 6,26 триллиона долларов.

Эта сумма превышает совокупные золотые резервы всех центробанков мира и оказалась для Германии неподъемной. В итоге репарации выплатили лишь на одну шестую, причем во многом за счет кредитов, по которым Германия позже объявила дефолт.

Вторая мировая война закрепила этот тренд. Советский Союз, чьи прямые материальные потери оценивались в 679 миллиардов рублей в ценах 1941 года (около 12,4 триллиона долларов сегодня), за счет репараций компенсировал менее 12,5 процентов ущерба.

Соединенные Штаты, понесшие серьезные людские и материальные потери, не только не получили «сатисфакции», но и выделили побежденной Германии многомиллиардные кредиты по плану Маршалла.

Война США и их союзников против Ирака, начавшаяся в 2003 году и завершившаяся фактической оккупацией одной из самых богатых нефтью стран, обошлась Америке в сумму от 1,64 до 2,89 триллиона долларов. При этом марионеточное иракское правительство сохранило полный экономический суверенитет.

Иноземцев подчеркивает, что российская военная операция в Украине продолжает этот ряд. По его подсчетам, каждый квадратный километр украинской территории обходится в среднем в 40 раз дороже такого же участка земли в европейской части России, что делает конфликт экономически бессмысленным.

Второе фундаментальное изменение касается способности контролировать захваченные территории. В прежние эпохи империи управляли колоссальными владениями минимальными силами.

Британская империя на пике расцвета контролировала 32,4 миллиона квадратных километров территории силами не более чем 120 тысяч солдат регулярной армии.

Все изменилось после Первой мировой войны. Колонии либо оставили добровольно, либо потеряли в кровопролитной борьбе.

Франция потеряла около 50 тысяч человек при попытках удержать Индокитай и не менее 28 тысяч в Алжире. США оставили во Вьетнаме 58 тысяч убитых, а СССР в Афганистане - около 16 тысяч.

Ни одна из этих территорий не подчинилась имперским метрополиям.

Иноземцев называет этот феномен «крестом завоевателя». С одной стороны, готовность периферийного населения сопротивляться резко увеличила цену войны.

С другой стороны, снижение сравнительной ценности ресурсов по отношению к технологиям и инновационным талантам драматически уменьшило ценность территориальных приобретений.

Британский историк Эрик Хобсбаум считал невозможность установления контроля над периферийными территориями важнейшим изменением в военной практике прошлого столетия. Причина кроется в пробуждении идентичности: если раньше исход войн часто определялся способностями полководцев, то сейчас упорство сопротивления обусловлено стремлением народа к выживанию именно в своем собственном качестве.

Третья перемена, по мнению Иноземцева, самая важная и неожиданная. На протяжении всей истории оружие воплощало высшие достижения технологий и человеческого гения.

Лучшая сталь шла не на плуги, а на мечи и доспехи, римские дороги строились для легионов, а не паломников.

Однако в XX веке эта связь разорвалась. Сегодня гражданские технологии развиваются быстрее военных, а инновации в потребительском секторе приносят больше экономической отдачи, чем гонка вооружений.

Война перестала быть двигателем прогресса и превратилась в его тормоз.

В последние шестьдесят лет вооруженные конфликты стали средством создания и укрепления национальной идентичности. Когда та или иная страна прибегает к этому методу, она в итоге создает из недооцененного противника полноценную нацию.

Так произошло в странах бывшей Югославии, Эритрее, Курдистане и происходит в Украине.

Строительство наднациональных структур в новой ситуации может происходить лишь мирным интеграционным путем. Диаметрально противоположные траектории эволюции США и Евросоюза, по мнению экономиста, говорят сами за себя.