В России возрождают народные дружины для борьбы за нравственность и порядок
В России активно восстанавливают советскую практику народных дружин как способ борьбы с преступностью и укрепления общественной морали. Инициатива вызывает тревогу у тех, кто помнит, чем оборачивалась такая борьба за нравственность в прошлом.
Идея проста и внешне привлекательна: молодые люди с высокими моральными принципами, облеченные доверием, должны навести порядок среди тех, кто ходит по улицам в неподобающем виде, пьет и нарушает принятые нормы.
Однако главная опасность кроется в том, кто именно получит право определять, что хорошо, а что плохо.
Писатель Леонид Жуховицкий еще полвека назад в «Московском комсомольце» сформулировал эту дилемму, отвечая на письмо школьницы. Та требовала не пускать на вечера подростков, которые пришивали к штанам цепочки и лампочки.
«Я тоже не люблю, когда человек выводит собственные штаны, как пуделя, на цепочке, - писал Жуховицкий. - Но весь вопрос в том, кто будет определять - кого пускать на вечера отдыха, хорошо - если мы с Таней. А если как раз эти, с цепочками?»
В той же газете однажды напечатали письмо десятиклассников о директоре, которая лично выстригала ученикам «лишние» волосы.
Художница нарисовала карикатуру, фотографически точно изобразив директрису, даже не видя ее.
Та оказалась членом бюро райкома и заслуженным учителем, после публикации она слегла с инфарктом, а редакция два месяца каялась и извинялась.
Борьба с «тлетворным влиянием Запада» касалась не только причесок.
Обозревателя «Советской культуры» Елену Брускову не пускали в обком к первому секретарю, потому что она пришла в брюках. Главного искусствоведа Общесоюзного дома моделей Ирэн Андрееву замминистра пытался согнать с трибуны за сапоги-чулки.
Та все же прочла доклад под аплодисменты зала, а начальник позже объяснил: дело не в морали, а в экономии дефицитной кожи.
Исторический опыт показывает, что воспитатели часто оказывались дрянными, лживыми и невежественными, но при этом наделенными правом решать за других. Результатом становились расстрельные рвы, лагеря ГУЛАГа и законы, которые Дума пекла как блины. При этом уличную преступность так и не победили, зато достигли впечатляющих успехов в области нравственного воспитания.
Доктор исторических наук Наталья Лебина в «Энциклопедии банальностей» приводит цифры: после учреждения народных дружин число убийств в СССР выросло с 9 670 до 12 230, а изнасилований - с 6 993 до 10 207.
Дружинники сталкивались с ожесточенной агрессией, и в 1962 году властям пришлось принимать специальное постановление об усилении ответственности за нападения на них.
Настоящей опорой власти были не патрули из активистов с красными повязками, а комсомольские оперативные отряды. Они создавались для выполнения любых пожеланий начальства под прикрытием борьбы с преступностью.
Замруководителя Россотрудничества Михаил Брюханов в интервью 2020 с гордостью рассказывал, как во время Олимпиады-80 его отряд дежурил в микроавтобусе со шторками для скрытого наблюдения. Первыми, кого поймали ночью, оказались поварихи, выносившие продукты через черный ход.
Тот же Брюханов делился подробностями охоты на девушек, которых иностранцы приглашали в такси. Студенты в засаде должны были вовремя заметить машину, догнать, остановить и доставить девушку в штаб. Иностранец же мог ехать куда угодно.
Джазмен Алексей Козлов в своих воспоминаниях описал события Международного фестиваля молодежи 1957 года в Москве.
По его словам, фестиваль стал началом краха советской системы. Молодые москвички массово знакомились с иностранцами, и по ночам пространство вокруг гостиниц заполнялось парочками.
Власти организовали летучие дружины на грузовиках с прожекторами, ножницами и парикмахерскими машинками.
Иностранцев не трогали.
Девушкам же выстригали часть волос, делая «просеку», после которой оставалось только бриться наголо. Слухи разлетелись мгновенно, и москвичи начали с подозрением присматриваться к женщинам в плотно повязанных платках.
Скрыть отсутствие волос в семье или на работе было почти невозможно, как и появившихся через девять месяцев детей.
