Психолог рассказал, как Волжский стал раем для местных жителей

Психолог Николай Щербаков, друг «Новой газеты», прислал в редакцию путевые заметки о Волжском. Он сопроводил их постскриптумом, который объясняет многое: пока правил текст, в третьем часу ночи завыла сирена ракетной опасности. СМС пришло за три минуты до отбоя, но ни ракет, ни работы ПВО слышно не было. Щербаков посидел над спящим сыном Петей, чтобы осколки его не задели, и пошел спать, потому что утром нужно было работать.

Солнце в Волжском с утра лупит в окна так, что свет пробивается сквозь листву тополей и щели между шторами. Оно зовет на улицу: пока ты еще здесь, а на улице лето. Где еще сибиряк получит такое тепло, сухой степной воздух и радость выйти из дома налегке? Прежде всего, конечно, на пляж.

Пляж - это рай для местных. Щербаков понял это еще в детстве, но сформулировал только сейчас. Здесь течет Ахтуба, левый рукав Волги длиной более 500 километров. С татарского название переводится как «белые холмы». Все 500 километров - сплошной курорт. В этих местах жили люди палеолита, сарматы, Батый с монголами, Разин с казаками, крестьяне села Безродное и сектанты, копавшие под ним катакомбы.

В 1950 году здесь начали строить ГЭС. Благодаря ей Щербаков и родился: сестра его бабушки Эрика-Клара с мужем, инженеры-гидротехники, приехали запускать станцию. Потом с Алтая, из эвакуации, подтянулись прабабушка, бабушка и двухлетняя будущая мать. Они получили одну на всех квартиру в новом доме из керамзитобетонных плит. В 1956-м из лагеря возвратился прадед.

Старая часть города потрясающая. Застройкой заведовал начальник строительства Сталинградской ГЭС Федор Логинов, который настоял, чтобы город делался «для людей» - просторный, зеленый, с добротной архитектурой. Стадион, носящий теперь имя Логинова, Дворец культуры «Гидростроитель», жилые дома в старой части, обилие солнца и зелени будят мысли о Древней Греции. Когда-то Волжский считался самым зеленым городом страны. Озеленением и орошением занимались супруги Зоя и Вадим Сапожниковы, агроном и ландшафтный архитектор, вдохновляемые Логиновым, который мечтал сделать посреди степи оазис. Все получилось.

Правда, в 1958 году Логинов, на тот момент уже министр строительства ГЭС, умер. В Волжском, все более становившемся промышленным, стали строить неказистое малогабаритное жилье. На одной из таких четырехэтажек два года назад, к 70-летию города, нарисовали портрет Логинова. Выражение лица у него такое, будто ему не особо нравится, во что потомки превратили основанный им город.

Пляжей в Волжском несколько, у каждого волжанина есть свой любимый - в Киляковке, Лебяжке, на Зеленом. Щербакова с сыном и его другом Тимохой вполне устраивает официальный городской. По дороге они показали семье из пяти человек с коляской и двухлетней девочкой дорогу к пляжу. Приезжие из Подмосковья удивились: ни автобусов до пляжа, ни указателей. Щербаков ответил, что к приезжим тут не привыкли, поэтому о них не думают.

Нынче на пляжах аномально много людей, как никогда прежде. В час пик, с 16 до 19 часов, расстояние между лежбищами на песке - метр-полтора, а то и меньше. Представлены все возрастные группы, от младенцев до стариков. Человек 200-300 на песке и еще 100-150 в воде. Много детей, им тут раздолье: купаются, визжат, играют, строят песочные крепости.

С непривычки вода в Ахтубе кажется холодной, а брызгающиеся дети раздражают. Но, окунувшись несколько раз, вдруг замечаешь, что начинаешь подпевать песням из чьей-то колонки, а то и пританцовываешь, стоя по грудь в воде. Все это - совершенно без алкоголя, на «внутренних» антидепрессантах. Отношения человека с водой - отражение его отношения к жизни в целом. Чтобы научиться плавать, нужно расслабиться и довериться воде.

Плавать в Волжском умеют все. Потому что летом тут жара, а делать больше особо нечего: поглощать фрукты-овощи да ходить на пляж. Сын Щербакова в свои девять лет вполне уверенно поплыл брассом, даже до буйка. Два спасателя на металлической вышке лениво ругаются в мегафон на заплывающих в акваторию пляжа на сапах и на пловцов, уплывших дальше буйков.

В волжской школе № 1, где когда-то учился Щербаков, много лет работали осводовцы - учили детей спасению на воде, с обязательной летней практикой на Ахтубе. Школьникам нравилось. Потом что-то пошло не так, и занятия прекратились. Друг и одноклассник Щербакова Максим спас тут нескольких утопающих, одного - при его участии. В июле 2005 года они сидели на стихийном пляже под мостом на острове Зеленом, когда заметили долговязого гражданина без возраста, трижды синего: весь в наколках, мертвецки пьян, и кожа синюшная. Он вошел в воду, лег на нее и поплыл, сделав несколько медленных гребков. После чего голова его погрузилась в воды Ахтубы и уже не поднималась.

Щербаков предложил Максиму заняться спасением совместно, но друг колебался, опасаясь, что сопрут его новый мобильник. «Посторожу я твой телефон, человек же тонет!» Максим нехотя вошел в воду и вытащил синего человека на берег. Тотчас сбежались нетрезво галдящие «кенты» спасенного, с ними был растерянный мальчик лет восьми. Вскоре приехала скорая, и грузная фельдшер в белом халате, умело командуя компанией, велела класть героя дня на носилки и тащить по камням наверх, к машине. Головой вперед.

Сейчас на пляже все тихо-культурно, пьяных не видно, курят и то редко. Хрущев, открывая в 1961 году ГЭС, посетил и Волжский. Перед этим спешно, чуть не за ночь, проложили асфальт от дороги, ведущей на остров Зеленый, до стадиона имени Логинова, более километра. Старожилы помнят, сколько техники тогда согнали и какой стоял ночью шум. А в 1963 году тут побывал Фидель Кастро. Отец Максима Валерий Викторович рассказывал на рыбалке, как ему, молодому тогда инженеру, и другим сотрудникам ГЭС Андропов торжественно представил Фиделя: «Это большой друг Советского Союза, руководитель Республики Куба товарищ Фидель Кастро!»

Солнечных дней здесь летом больше, чем на Черном море, потому что степь. Влажность воздуха часто 0%. Температура в тени от +40 днем до +20 ночью, вода в Ахтубе тоже +20. И цены значительно ниже, чем на той же Кубани. Уличная торговля этим летом заметно ожила. Кило ароматных красных яблок у частников стоит 100 рублей, сливы - 120, абрикосы и черешня - 200, помидоры - 40-60, арбузы - 30-40. Но покупать арбузы еще рано: лучшие, с бахчей в Быково, которые везут потом фурами на восток и север страны, называя астраханскими, поспеют лишь к сентябрю.

Отапливают Волжский мазутом и газом. 300-метровая труба вынесенной за черту города ТЭЦ-2 по высоте 31-я в мире. А миллионный Красноярск - бурым углем. Вообще, красноярцу везде дышится легче, чем дома. Где бы Щербаков ни был - в Москве, Новосибирске, Питере - сразу чувствует, что воздух лучше. Даже здесь, несмотря на то что иногда по ночам откуда-то несет навозом или чем-то вроде борща.

Разговаривают тут плавно и с теплотой, акая и растягивая гласные. Поездив поездом сюда и обратно, Щербаков заметил: мелодичная речь появляется только на Волге, начиная с Самарской области. В Сибири, на Урале, в Башкирии говор рваный или дробный, без музыкальности, а южнее и западнее Волги музыкальность в речи лишь нарастает.

Народ здесь креативный. Отражается это в граффити и вывесках: ларьки «МожноМорожно» и «ЕстьПоесть», павильоны «Кебабник», оптика «ГлазОчки». Велимир Хлебников родился в этих краях, чуть южнее. Театральная студия местного ДК «Гидростроитель» недавно победила на международном конкурсе в Сочи, заслужив право выступить осенью в Кремлевском дворце. Родители артистов уже собирают деньги на предстоящую поездку.

Причина креативности волжан может крыться и в том, что улица Пушкина здесь вторая по протяженности, притом что сам поэт в этих краях никогда не был. Длиннее нее лишь проспект Ленина, идущий сквозь весь город. Щербакову это кажется символичным и по-хорошему вызывающим: тут полно улиц с кондово-советскими названиями, но Пушкина - длиннее, как культура с поэзией выше любого ига. В 90-х в начале улицы установили бюст - мраморный Пушкин мечтательно смотрит с колонны на Парк культуры и отдыха. Мама Щербакова говорила, что рада каждое утро, идя на работу на городской почтамт, видеть любимого поэта.