В Новосибирске отменили детский спектакль после обвинений в ЛГБТ-пропаганде

В новосибирском «Первом театре» разгорелся скандал вокруг детского спектакля «Принцесса и Людоед», где женскую роль исполняет мужчина. Постановку, которую собирались посетить члены Общественного совета Новосибирской области, отменили из-за технических неполадок на сцене, но вскоре театр полностью убрал её из репертуара.

История началась с анонимных жалоб в органы власти. Заявители обвинили театр в ЛГБТ-пропаганде, ссылаясь на то, что роль юной принцессы в спектакле для зрителей старше шести лет играет усатый актёр-мужчина.

Ряд местных СМИ активно подхватили эту тему.

Режиссёр постановки Полина и художественный руководитель театра публично оправдывали своё решение. Они уверяли, что творческая концепция спектакля целиком построена на игре детского воображения, и напоминали о множестве известных российских актёров, которые в разное время исполняли женские роли.

Однако доводы авторов убедили не всех.

Министерство культуры Новосибирской области отказалось комментировать ситуацию. В ведомстве пояснили, что не уполномочены формировать этическую комиссию для оценки художественной ценности постановки.

Тем не менее, намеченный на 20 ноября показ неофициально планировали посетить эксперты, которые затем должны были обсудить увиденное.

Экспертный осмотр сорвался: в день показа на сцене отключили свет, и появился запах гари. Спектакль перенесли по техническим причинам.

При этом члены совета каким-то образом всё же успели оценить постановку и пришли к выводу, что её содержание не нарушает законодательный запрет о пропаганде ЛГБТ. Несмотря на это, театр принял решение вычеркнуть спектакль из афиши.

Параллельно в публикациях фигурировало имя юриста-аналитика Ярослава Малянова. Издание NGS обвинило его в связях с анонимным телеграм-каналом «Культуръка Новосибирска» и в прошлом сотрудничестве с силовыми структурами.

Сам Малянов назвал эти утверждения фейком, сославшись на то, что спектакль он не видел. По его словам, публикации в СМИ о постановке напомнили ему строки из романа Ивана Ефремова «Час Быка» об артистах, которые намекают на «некие запретные или тайные качества» с целью придать вкус «надоевшим и утратившим интерес отношениям полов».

Мнения опрошенных экспертов и общественников разделились. Управляющий партнёр юридической фирмы Константин Зиновьев назвал спектакль «низкопробной поделкой» и задался вопросом о том, чем оправдана необходимость назначать на роль принцессы усатого мужчину при наличии в театре множества симпатичных актрис.

Он противопоставил это известным примерам Олега Табакова и Георгия Милляра, где мужское исполнение женских ролей было драматургически обусловлено.

Руководитель Новосибирской школы журналистики Фёдор Григорьев увидел в случившемся обычную эксплуатацию журналистами гендерного контекста. По его мнению, в советское время мужские поцелуи и женские амплуа у артистов никого не возмущали, а виноваты во всём «нехорошие люди», которые выбрали наиболее удивительный ракурс для подачи информации.

Адвокат и член Общественной палаты Роман Бубенов предположил, что раскручивание скандала более всего выгодно самому «Первому театру» как дополнительная реклама. Он спрогнозировал рост числа посетителей театра после завершения конфликта, объяснив это простой человеческой психологией.

Наиболее резко высказался общественник Олег Викторович. Он заявил, что скандал имел политический заказ и был разыгран по устаревшим лекалам «штаба ФБК», который он назвал радикально-либеральной сектой, работающей на западные спецслужбы.

Главным исполнителем на месте он назвал журналиста Илью Калинина, обвинив того в провокации и ангажированности.

Заслуженный артист России Аркадий Бурханов назвал логику раздувателей конфликта ошибочной. Он определил суть проблемы как вовлечение детской аудитории государственного молодёжного театра в недетские игры гендерного характера и отдельно отметил абсурдность попыток измерить художественную ценность спектакля через этическую комиссию.

Показательно, что на фоне разбирательств эксперты так и не зафиксировали в постановке прямой пропаганды нетрадиционных отношений. Однако сочетание анонимных жалоб и медийной шумихи привело к тому, что спектакль сначала отменили по формальному поводу, а затем тихо убрали из репертуара.

Сама постановка превратилась из рядового театрального события в повод для широкой дискуссии о границах творческой свободы и роли анонимных каналов в культурной политике региона.