УК РСФСР 1926 года: как кодекс с 35 «расстрельными» статьями узаконил террор

16 октября 1926 года в РСФСР вступил в силу Уголовный кодекс, который на десятилетия стал юридической основой массовых репрессий. В нём насчитывалось 35 статей, предусматривавших смертную казнь, и практически каждая применялась расширительно, по аналогии и в зависимости от сиюминутной потребности карательных органов.

В первых строках документа общественно опасным признавалось «всякое действие или бездействие, направленное против Советского строя». Эта формулировка позволяла подвести под обвинение что угодно, чем следователи и судьи пользовались без ограничений.

Ещё в мае 1922 года Ленин в письме наркому юстиции Курскому требовал не устранять террор, а «обосновать и узаконить его принципиально, ясно, без фальши и без прикрас». Через четыре года новый кодекс выполнил это требование, хотя и с меньшей откровенностью, чем хотел вождь.

Писатель Варлам Шаламов, сам прошедший лагеря, вспоминал, что наряду с 58-й статьёй массово применялась 192-я. В мирное время она казалась безобидной и предусматривала лишь штраф или исправительные работы за нарушение местных постановлений. Однако в военные годы статья обросла десятками пунктов и параграфов, и ни один из них не карал менее чем пятнадцатью годами заключения.

Прокурор Андрей Вышинский, начинавший карьеру с уголовных дел, демонстрировал пренебрежение к фактам задолго до политических процессов. В деле некоего Левензона, обвинённого в даче взятки, выяснилось, что в момент преступления тот сидел в тюрьме.

Вышинский не отказался от обвинения, а заявил, что подсудимый мог склонить к взятке жену через переписку, спрятанную в капоте. Суд тогда оправдал Левензона, но прокурор запомнил урок.

На политических процессах Вышинский уже не сдерживался. Маршал Тухачевский был арестован без санкции прокурора, а санкция на арест наркома земледелия Эйхе оформлялась задним числом через несколько месяцев.

В Сибири репрессивная машина работала с особым размахом. В октябре 1925 года регион объявили «неблагополучным по бандитизму», после чего полпредство ОГПУ получило право создать тройку для внесудебных приговоров.

К февралю 1926 года она осудила 1605 человек, из них 752 приговорили к расстрелу.

К концу года приговоры выносил уже единолично особо уполномоченный ОГПУ по Сибири Леонид Заковский. Исследователь Сергей Папков отмечает, что такое упрощение делопроизводства свидетельствовало о полном пренебрежении формальными процедурами.

С началом коллективизации репрессии усилились. В феврале 1930 года сибирские руководители Сырцов и Эйхе докладывали Сталину об арестах по 107-й статье, которая карала за спекуляцию продуктами сельского хозяйства лишением свободы на срок не ниже пяти лет.

При этом они признавались, что не придерживаются нормы письма ЦК.

Член Политбюро Лазарь Каганович, прибыв в Новосибирск, распорядился организовать показательные процессы над кулаками и внедрить «урало-сибирский метод» общественного давления. В селе Локоть кулаков ставили на скамейку и заставляли бедняков плевать им в глаза.

За отказ от участия в этом бедняков выводили с собрания.

За «обуздание кулаков» Политбюро установило вознаграждение в размере 25% от реализации конфискованного имущества. После этого процесс раскулачивания приобрёл лавинообразный характер.

Составителем кодекса 1926 года был нарком юстиции Николай Крыленко. В советской литературе его описывали как обаятельного человека, друга семьи Ленина, эсперантиста и мастера альпинизма.

Однако в истории права он остался прежде всего организатором системы, при которой суд был инструментом расправы.

Показательна судьба тех, кто руководил репрессиями на местах. Заковский, Зирнис, Залпетер и Салынь, возглавлявшие управления ОГПУ в Сибири, сами были расстреляны в конце 1930-х. Та же участь постигла Сырцова и Эйхе, которые ещё недавно рапортовали об успехах в борьбе с кулаками.

Кодекс 1926 года действовал более трёх десятилетий и стал символом эпохи, когда закон не защищал человека, а служил орудием государственного террора.