Бизнесмен рассказал, как в нулевые перегонял фуры с Дальнего Востока: стрельба, бандиты и трупы на трассе

Игорь Суханов почти десять лет перегонял легковые машины и грузовики с Дальнего Востока в Екатеринбург. Без навигаторов, с зашитой в одежду наличкой и помповым ружьём «Рысь» в кабине. Он рассказал E1.RU, как в нулевые приходилось отстреливаться от бандитов, прорываться колонной через криминальный Хабаровск, форсировать реки и гнать по нескольку суток без сна, а также ремонтировать сломавшиеся большегрузы в тайге при минус сорока.

Начав с кредита в 1,2 миллиона рублей и билета на самолёт, Суханов в итоге основал собственную компанию. Его история - слепок эпохи, когда обнищавшие после развала СССР люди искали любой способ заработать и выжить.

Родители Игоря работали, но зарплату им не платили. Отец трудился литейщиком в горячем цехе Уральского завода прецизионных сплавов, мать - огранщицей на «Уральских самоцветах». Сотрудникам выдавали продукцию, которая никому не была нужна. «Мы с воды на хлеб перебивались», - вспоминает Суханов. Дети были предоставлены сами себе: тусовались в подвалах, мастерили луки, жили в лесу. Игорь с семи лет умел водить машину, брал отцовскую без спросу и неделями не ночевал дома.

В 2002 году он взял кредит, сел в самолёт и один полетел во Владивосток. Там купил свой первый грузовик - зелёный Nissan Diesel с крановой установкой. Денег на обратную дорогу не было, поэтому он сразу сел за руль и поехал в Екатеринбург. Навигаторов не существовало, ориентировались по указателям и подсказкам других водителей. Дорожного полотна местами просто не было: взорванные сопки, гравий, скальные насыпи. Реки форсировали с помощью местных на военных тягачах МТ-ЛБу - те цепляли фуры и перетаскивали через перекаты.

Главной угрозой были не только дороги, но и люди. В Хабаровске, по словам Суханова, сразу на въезде к перегонщикам подходили бандиты и требовали по 100 долларов за проезд одной машины. Отказ от уплаты дани грозил потерей грузовика и жизни. Водители сбивались в колонны по несколько фур, чтобы прорваться через город или отбиться от преследователей. Те, у кого было оружие, стреляли в воздух, давая понять, что будут драться.

Часто бандиты работали в связке с милицией. Машину зажимали на трассе, вынуждали гнать до поста ГАИ, где водителя тормозили и находили повод для штрафа - например, не зачехлённое ружьё или запах пороха от ствола. Суханов объясняет, что выкрутиться не получалось: платить приходилось в любом случае, либо уголовникам, либо милиционерам. Одиночек могли просто убить, забрать доверенность и машину. Много людей так пропало без вести.

Трупы на обочине были частью реальности. Суханов вспоминает, как они наткнулись на разбившегося насмерть парня в покорёженной легковушке. Один из водителей остановился и сорвал с тела золотую цепочку со словами, что погибшему она уже не понадобится, а ему поможет доехать до дома. Обратно никто не ехал пустым: везли икру, японскую бытовую химию и технику. За нелегальный груз на каждом посту ГАИ приходилось отдавать по 100 долларов.

Дорога изматывала. Однажды Суханов проехал больше двух тысяч километров без сна, припарковался за фурой и отключился. Проснувшись ночью, он в панике решил, что всё ещё за рулём и несётся на горящие впереди габариты. «Жму на тормоза что есть силы, и ничего не происходит! Я чуть не поседел», - рассказывает он. Жили прямо в кабинах, не глуша мотор. Ели на ходу яйца, хлеб и лапшу быстрого приготовления. Зимой грелись, поджигая колёса.

Самым опасным участком считался путь до Читы. Глухие леса на тысячи километров, редкие деревни, где старались даже не останавливаться. Немногочисленные кафе были «пристреляны жульманами» - там могли подсыпать что-то в еду или подлить. «Вот ты пропал, и тебя нигде никто не будет искать. Никогда тебя не найдут», - говорит Суханов. Первым безопасным местом после Читы становился Улан-Удэ, где на выезде стоял пост ГАИ и кафе с бурятскими позами.

Поломки случались постоянно. Корейские машины были старыми, с большим пробегом, и шли с огромным перегрузом. В одну из поездок у 25-тонной фуры сгорело сцепление. Разбирать коробку пришлось в лесу при минус сорока. Запчасти искали в разорённых леспромхозах - нашли старые накладки от бульдозера и выточили недостающие детали из дерева. Ремонт занял полгода.

Самый быстрый рейс на 8 тысяч километров занял трое суток - Суханов гнал лёгкую Toyota Vitz почти без остановок. Но такие броски были редкостью. Чаще путь занимал две недели, а то и месяц. Несмотря на все риски, холод и криминал, этот бизнес для многих оставался единственным шансом вырваться из нищеты.