Тель-Авивский «Яффо-фест» открылся спектаклями о вине и травме на стыке культур

В Тель-Авиве стартовал театральный «Яффо-фест», который в этом сезоне растянется на целый год. Его программа, составленная театром «Гешер», сконцентрировалась на самых острых темах, бурлящих в русскоязычной эмигрантской среде: коллективная вина, природа ненависти и способы справиться с военной травмой.

Одним из ключевых событий стала сценическая читка пьесы «Берлин. Шарлоттенбург», написанной известным театральным критиком и куратором Мариной Давыдовой.

В своей работе она отошла от привычного амплуа эксперта и создала очень личный, документальный текст. Её героиня, сбежавшая в Берлин, сталкивается с призраками четырёх знаковых фигур прошлого: Владимира Набокова, Алистера Кроули, Кристофера Ишервуда и Дитриха Бонхеффера.

Все они когда-то жили в свободном довоенном городе и видели, как он погружался в несвободу. В образах этих привидений на сцену вышли Анатолий Вайсман (Белый), Андрей Смоляков, Иван Забашта и Михаил Теплицкий.

Их диалоги с героиней Ольги Щур-Селектар звучат пугающе современно, а проблемы эмигрантов 1930-х годов до степени сличения напоминают сегодняшние.

Фестиваль также устроил отдельную программу «Крымов-фест» в честь режиссёра Дмитрия Крымова. Его новая постановка Bloody Mary для «Гешера» переносит действие шиллеровской «Марии Стюарт» в травмопункт.

Две актрисы в исполнении Исраэля Демидова и Евгении Додиной продолжают выяснять отношения между собой и своими персонажами прямо в окружении врачей и пациентов.

Помимо премьеры, зрителям показали дебютный фильм Крымова «Всё нормально», а самого режиссёра пригласили на публичную беседу с автором популярного в Израиле шоу «Детский недетский вопрос» Дмитрием Брикманом.

Формально вне рамок фестиваля, но логично завершая его первую часть, прошла премьера «Карамазовых» в постановке Итая Тирана. Этот спектакль играют на иврите, и режиссёр смело переносит действие романа в условное настоящее, не меняя при этом оригинальный текст.

Дмитрий Карамазов появляется на сцене в тельняшке и камуфляжных штанах, напоминая ветерана СВО с ПТСР, а Иван превращается в циничного представителя креативного класса, медленно сходящего с ума.

Тиран сталкивает европейские постановочные приёмы с эстетикой постперестроечной «чернухи». Вместо Скотопригоньевска герои перемещаются по современному Тель-Авиву на стареньком «Опеле», а после убийства собираются в караоке-баре «Мокрое».

В одном из кадров сопровождающего действие фотофильма появляется изображение разрушенного города Газа, что добавляет постановке острого политического звучания.

Этим ходом режиссёр, кажется, пытался привить русскоязычным израильтянам чувство вины коренных жителей страны, и наоборот. Однако, в отличие от его предыдущего успешного «Ричарда III», аудитория осталась разделённой: бывшие россияне всё равно проецируют смыслы романа на страну исхода, а не на новую родину.

Спектакль открывается и заканчивается гимном Евросоюза - «Одой к радости». Если в начале призыв «Обнимитесь, миллионы» звучит как надежда, то к финалу, с учётом событий на востоке Европы и на её ближневосточной границе, он воспринимается почти как издевательство.

Так «Яффо-фест» превратил сцену в своего рода травмопункт, где искусство пытается хотя бы назвать болезнь по имени, если не может сразу её излечить.