Forbes назвал пять принципов сталинской экономики, которые мечтают повторить

Forbes сформулировал пять принципов, на которых строилась сталинская экономика, и назвал их инструкцией для начинающих диктаторов. Издание отмечает, что от 60 до 70% россиян положительно оценивают роль Иосифа Сталина в истории страны, а его эпоху воспринимают как один из самых успешных периодов.

Первые два правила издания разобрало в первой части большого материала.

Первое правило звучит как «Планируй». В декабре 1920 года Владимир Ленин представил Государственный план электрификации (ГОЭЛРО), провозгласив: «Коммунизм - это советская власть плюс электрификация всей страны».

В феврале 1921 года на базе ГОЭЛРО образовали Госплан - ведомство, которое решало, кто, что и в каком количестве будет производить в стране.

Плановая экономика не была изобретением большевиков: в годы Первой мировой войны контроль государства над промышленностью усилили в большинстве воюющих стран. Особенностью советского эксперимента стало то, что впервые в истории одно учреждение отвечало за экономику гигантской страны.

Научный сотрудник ИОН РАНХиГС Алексей Сафронов описывает советские планы как систему таблиц с внутренними связями: план производства опирается на план капитальных вложений, тот - на планы по оборудованию и стройматериалам, всё это нужно обеспечить рабочей силой, а значит, нужен план подготовки кадров.

Первая сталинская пятилетка стартовала в 1928 году и, как и все остальные, выполнена не была. Экономическая политика опиралась на три ключевых принципа.

Во-первых, абсолютный приоритет отдавался военно-промышленному комплексу: крупнейшие машиностроительные заводы проектировали так, чтобы на них можно было производить и тракторы, и танки. Во-вторых, экономика строилась на принципах автаркии - СССР должен был сам обеспечивать себя ресурсами, технологиями и станками.

В-третьих, советским изобретением стали мягкие бюджетные ограничения: приоритетом для предприятия было не достижение безубыточности, а выполнение плана. Банкротств в советской экономике не существовало - государство поддерживало заводы субсидиями и кредитами независимо от их убыточности.

Сафронов утверждает, что такой подход уравновешивался стимулами к внедрению инноваций. «В Советском Союзе существовала такая вещь, как напряженные планы. Это означало, что в планы заранее закладывалась небольшая нехватка ресурсов», - поясняет он.

По его словам, строителям предлагали построить дом, который по традиционным технологиям требует вагон кирпича, а поставляли чуть меньше, одновременно давая информацию о новых технологиях, которые позволят сэкономить.

Научный сотрудник экономфака МГУ Григорий Баженов придерживается иного мнения. «Первая пятилетка была волюнтаристской: сначала ставилась цель, а как ее достигать - решали по ходу дела. Доминировала постановка заведомо нереальных цифр. Это приводило к хаосу и диспропорциям, хотя индустриальный каркас экономики в этот период действительно был создан», - говорит он.

Приглашенный исследователь в Свободном университете Берлина Андрей Яковлев отмечает, что у исполнителей плана возникал соблазн завысить стоимость продукции, чтобы отчитаться о выполнении в стоимостном выражении. «Были и прямые приписки, когда люди отчитывались, что построили новый завод, не завершив работу», - добавляет он.

Из семи человек, возглавлявших Госплан при Сталине, троих расстреляли, еще двое умерли от проблем с сердцем, не дожив до пятидесяти. Почти всю эпоху их заместителем был экономист Станислав Струмилин, которому приписывают фразу: «Лучше стоять за высокие темпы роста, чем сидеть за низкие».

Второе правило Forbes формулирует как «Собирай дань». В июле 1928 года Сталин на партийном пленуме объяснил политику государства по отношению к крестьянству.

«Оно платит государству не только обычные налоги, прямые и косвенные, но оно еще переплачивает на сравнительно высоких ценах на товары промышленности - это во-первых, и более или менее недополучает на ценах на сельскохозяйственные продукты - это во-вторых», - говорил генсек. Он называл это «данью» и «сверхналогом», который государство вынуждено брать временно для развития индустрии.

Авторство термина «ножницы цен» приписывают Льву Троцкому. Экономист Евгений Преображенский объяснял логику так: западные страны провели индустриализацию за счет ограбления колоний, а у СССР колоний нет, но есть огромное количество крестьян, которые и должны стать источником ресурсов для развития промышленности.

Представители правого уклона предлагали брать ресурсы из деревни более мирным способом - за счет повышения благосостояния крестьян. Николай Бухарин обращался к ним: «Обогащайтесь, развивайте свое хозяйство и не беспокойтесь, что вас прижмут!»

Дискуссии между уклонами проходили почти все 1920-е на фоне новой экономической политики (НЭП). НЭП допускал частную инициативу на уровне мелкого бизнеса и сельского хозяйства, благодаря чему удалось наладить снабжение городов продовольствием.

Но именно элементы рыночной экономики не позволяли партии начать индустриализацию: крестьяне не спешили сдавать урожай государству по низким ценам. Осенью 1926 года, чтобы купить ситец, сахар и мыло, крестьянин должен был продать вдвое больше пшеницы, чем до Первой мировой войны.

К концу 1930-х годов 25 млн крестьянских хозяйств превратились в 237 000 колхозов. Их участники формально владели имуществом сообща, но на практике были жестко встроены в плановую экономику и обязаны выполнять спущенные из Госплана нормы по продаже зерна государству.

Еще одной причиной создания колхозов была марксистская теория, считавшая массовое механизированное хозяйство эффективнее единоличного. Наконец, от 7 млн до 20 млн сельских жителей к концу 1920-х считались лишними.

Ни один из плановых показателей первой пятилетки по сельскому хозяйству выполнить не удалось - урожайность упала практически по всем основным культурам. Коров и лошадей в стране стало вдвое меньше: крестьяне забивали их, не желая отдавать в колхозы.

На это наложились засуха 1931 года и неадекватно высокие требования по сдаче зерна. В итоге в 1932-1933 годах на территории Украины, Северного Кавказа, Нижней Волги и Казахстана начался голод, жертвами которого стали, по наиболее распространенным оценкам, 7 млн человек.

С конца 1920-х по 1940 год советское сельское хозяйство выросло всего на 10%, притом что вся промышленность - почти в четыре раза, а военный комплекс - в 70 раз. «Консенсус современных экономических историков состоит в том, что индустриализация была возможна без коллективизации», - говорит Баженов.

Американский экономист Роберт Аллен в книге «От фермы к фабрике» предположил, что сохранение квазирыночных нэповских взаимоотношений в деревне позволило бы добиться тех же результатов, что и насильственная коллективизация.

В работе «Был ли нужен Сталин для экономического развития России?» экономисты Антон Черемухин, Михаил Голосов, Сергей Гуриев и Олег Цывинский показали, что царская Россия или экономика времен НЭПа пришли бы к сопоставимому уровню развития к 1940 году и без насильственной коллективизации. Баженов резюмирует, что коллективизация требовалась Сталину не столько для эффективности индустриализации, сколько для увеличения масштаба административного контроля над ресурсами, в том числе над хлебом.

Сафронов возражает: «И при всех трагических событиях, которые сопровождали ускоренную коллективизацию, я не понимаю, как можно было реализовать индустриальный рывок без этого компонента». По его мнению, коллективизацию можно было провести с меньшими издержками, но обойтись без нее нельзя.

«Если мы представим, что на горизонте не маячила война, то, на мой взгляд, НЭП мог бы длиться все 1930-е годы - с точки зрения эффективности результаты были бы те же, но - позже. В тех условиях фактор времени оказался решающим», - говорит он.

Сталинскому руководству пришлось выстраивать уникальную налоговую, фискальную и тарифную систему, главной задачей которой была концентрация ресурсов в руках государства. В 1933 году, на который пришелся пик голода и начало второй пятилетки, расходы советского бюджета составили почти 36 млрд рублей.

Больше трети - порядка 14 млрд рублей - ушло на тяжелую промышленность и транспорт, около 4 млрд рублей - на сельское хозяйство, 2,4 млрд рублей - на армию и госаппарат, 2,3 млрд рублей - на образование и здравоохранение. Главным источником дохода, обеспечившим почти 60% бюджета, был налог с оборота, введенный в 1930 году: формально его платили предприятия, но фактически - потребитель в виде наценки.