Россиянина не пустили на выборы в Сербии из-за футболки с автобусом, похожим на автозак

20 сентября россиянин пришел на избирательный участок в Сербии в черной футболке из Barking Store. На ней был изображен серо-голубой автобус с надписью School Bus, похожий одновременно на школьный транспорт и автозак, а перед ним несколько человек и собака перебегали через металлические ограждения.

Никакой запрещенной символики на принте не было, однако на участок мужчину не пустили и предложили вывернуть футболку наизнанку. Он отказался и позже написал в соцсетях: «Футболочкой не вышел».

История быстро разошлась по независимым Telegram-каналам, а затем вернулась туда, откуда в некотором смысле и началась - в канал самого бренда. В комментариях люди обсуждали, что футболку со School Bus обычно выбирают на первое сентября, и показывали принты, которые надели сами в день выборов.

Из этого обсуждения можно составить короткий каталог политических высказываний, ни одно из которых формально не запрещено, но очевидно протестное.

Незадолго до этого я была на концерте локальной антифашистской группы в Москве. Почти вся публика пришла в футболках, значках и украшениях, по которым можно было собирать историю последних нескольких лет оппозиционной деятельности.

Там был мерч музыкантов с очевидной пацифистской позицией, вещи с символами дофевральских политических кампаний, фестивальные принты и короткие фразы, понятные только тем, кто знает контекст. Уже не помню каждую надпись, но хорошо помню мысль, которая возникла почти сразу: «Эшник бы так не оделся».

Сотрудники Центра по противодействию экстремизму в сознании тех, кому они время от времени напоминают о своем существовании, выглядят одинаково: базовая футболка, джинсы, ботинки, барсетка, иногда черная кожанка. Это обычный человек, старательно пытающийся выглядеть еще обычнее и, как правило, не способный подобрать мерч протестного исполнителя или футболку с отсылкой к протестам так, чтобы не выглядеть при этом нелепо.

Организаторы концертов заранее отбирают публику, поэтому одежда собравшихся обычно не сообщает ничего принципиально нового, но превращает общее понимание друг о друге в наглядную картинку. Смотря друг на друга по несколько часов, вы перестаете чувствовать себя исключением, которое по ошибке осталось в стране, где все остальные будто бы давно со всем происходящим согласились.

Этот эффект не исчезает и за пределами концертной площадки.

В университете я наблюдала, как девушка сделала комплимент незнакомой студентке в мерче Монеточки (внесена Минюстом в реестр «иноагентов»). Формально она похвалила футболку, но обе, кажется, поняли, что разговор был немного о другом.

А в метро можно увидеть шоппер со статьей Конституции о свободе слова, значок с голубем или четырех балерин на черном фоне - отсылку к «Лебединому озеру». Такие встречи со знакомыми символами на несколько минут меняют представление о людях вокруг и напоминают: «Ты не один».

Тенденцию носить на себе что-то, выражающее гражданскую позицию, принято называть «политической модой», но этот термин кажется мне не совсем точным. Мода предполагает хотя бы относительно общую эстетику, а в описываемых случаях ее нет: в один гардероб попадают мерч пацифистски настроенных артистов, ироничные животные из Barking Store, вещи небольших мастерских, которые сотрудничают с правозащитными и благотворительными проектами, самостоятельно сделанные значки и нарисованные по трафаретам надписи на базовых футболках.

Даже глобальную коллекцию Uniqlo «Мир для всех» (Peace for All) я тоже включаю сюда.

Вещи могут выглядеть совершенно по-разному. Если некоторые из них сразу создаются как политические высказывания, другие говорят о мире вообще, а третьи получают пацифистский смысл только в определенном месте и на конкретном человеке.

Объединяет их не стиль, а способ использования: человек надевает вещь, чтобы высказать те свои мысли, которые опасно или невозможно произнести прямо.

Социальные психологи Нил Хестер и Эрик Хеман предлагают считать одежду не второстепенной частью человеческого образа, а самостоятельной и пока недооцененной составляющей восприятия. Согласно их обзору, по внешнему виду мы делаем четыре типа выводов: о принадлежности человека к определенной группе, о его целях и намерениях, о его статусе и об эстетической привлекательности.

Выводы не обязательно оказываются верными и во многом зависят от контекста и культурного знания наблюдателя, но одежда все равно участвует в формировании первого впечатления. В отличие от особенностей лица и тела, она более изменчива и чаще выбирается сознательно, а значит, может содержать не случайную, а намеренно оставленную человеком информацию.

Для одних прохожих значок с голубем мира, футболка с балетом на экране телевизора или стикер с Муми-троллем, выводящим краской слово «Мир», останется просто картинкой на одежде. Но кто-то заметит сообщение и, возможно, узнает в его владельце близкого по взглядам человека.

Для российских брендов эта неоднозначность восприятия часто становится не творческим приемом, а условием существования. Магазин, который продолжает работать в России, не может написать прямо, что он против политики страны, а локальная мастерская, которая делает плакаты и носки, тоже едва ли станет подробно рассказывать о своих ценностях свободы и прав человека.

При этом у крупных компаний логика другая: те же Uniqlo прямо говорят о помощи пострадавшим от войн и насилия, но не связывают коллекцию «Мир для всех» с одним конфликтом. Однако для человека, который носит футболку этих непрямо высказавшихся маленьких магазинов и лавок в современной России, слово «мир» автоматически становится очень конкретным, а посыл, который он отправляет в окружающий мир, - очевидным.

Особенно хорошо видно, как политический смысл считывается и поддерживается без единого прямого высказывания, в отзывах на маркетплейсе к футболке с «Лебединым озером». Люди не пишут прямо, какого события ждут, вместо этого появляются комментарии: «Хочу смотреть балет по ТВ», «Люблю балет, жаль, последний раз 35 лет назад был», «Пусть танцуют лебеди».

Для человека, который знает современный политический контекст, это читается как почти открытая дискуссия. Комплимент внешнему виду в такой ситуации становится подтверждением доставки смысла.

В обычном разговоре реплика типа «Классная футболка!» относится к цвету, посадке или рисунку, а в случае политического мерча к нему добавляется другой смысл: «Я поняла, что ты имела в виду». Иногда из таких нагруженных подтекстами диалогов вырастает знакомство, а иногда только понимающая улыбка в метро, но даже этого достаточно, чтобы политическая позиция носителя перестала казаться маргинальной.

Это крайне важно: государственная пропаганда пытается убедить человека не только в его неправоте, но и в том, что его мнение единично. Несогласный должен чувствовать себя одиночкой, случайным сбоем в общем единодушии, а маленькие знаки на одежде прохожих не позволяют этой пропаганде стать реальностью.

Хотя подбор гардероба пока еще законом не регламентируется, назвать это полностью свободным полем трудно. В России людей уже задерживали из-за желто-синих кроссовок и ленточек, а в марте 2022-го жительницу Читы оштрафовали за зеленые ленты на сумке.

В других делах частью обвинительного контекста становились пацифики и наклейки. Это не означает, что любой голубь мира автоматически приведет в отдел, и именно поэтому многие продолжают носить такие вещи.

Но граница безопасности определяется не только содержанием символа - она зависит от места, наблюдателя и его готовности увидеть в цвете, ленте или картинке публичное действие. Перед выходом из дома то и дело приходится оценивать, кто может увидеть надетые вещи и какой смысл с них считать.

Случай с футболкой School Bus на избирательном участке в Сербии особенно показателен именно потому, что произошел за пределами России и с участием принта без слов. Случайный сербский прохожий, скорее всего, увидел бы школьный автобус и детей, но опытные сотрудники российского участка увидели автозак, ограждения и отношение владельца к правительству.

Вещь стала политическим заявлением не только потому, что мужчина вложил в нее политический смысл, но и потому, что власть ответила на эту вещь как на заявление. Можно спорить о том, является ли ношение футболки активным политическим действием, но что точно - принт помогает не отдавать государству всё видимое пространство, более-менее открыто сохранять собственную позицию и предъявлять ее тем, кому особенно нужно подтверждение, что несогласие никуда не исчезло.