Россияне теряют почти 2 триллиона рублей в год из-за уменьшения упаковок продуктов

Российские покупатели ежегодно теряют почти два триллиона рублей из-за того, что производители незаметно уменьшают вес и объём товаров, сохраняя прежнюю цену. Такие данные приводят аналитики при вице-спикере Госдумы Борисе Чернышове. Это явление, известное как шринкфляция, обходится одному домохозяйству в сумму от 28 до 34 тысяч рублей в год.

По подсчётам экспертов, упаковки в магазинах в среднем «худеют» на 5% за год, а в некоторых категориях потери достигают 20-22%. Сильнее всего страдают орехи и сухофрукты, потерявшие почти четверть веса. Шоколадные плитки полегчали на 15%, а выпечка - на 10%. При этом цена на полке осталась неизменной или даже выросла.

С учётом этого скрытого роста реальная инфляция составила 13,1%, а не 5,6%, о которых отчитывался Центробанк по итогам прошлого года. Разница между этими цифрами и есть вклад шринкфляции в обнищание потребителей.

Главные жертвы такого подхода - товары, где покупатель ориентируется на привычный вид упаковки, а не на точный вес. Литр молока превращается в 930 миллилитров, стандартная пачка сливочного масла весит уже 180 граммов вместо 200, а плитка шоколада - 90 граммов вместо 100. В коробках с яйцами всё чаще оказывается девять штук вместо десятка.

Кандидат экономических наук Саид Гафуров в интервью MSK1.RU объяснил, что в зоне особого риска находятся товары с высокой долей брендинга и низкой эластичностью спроса. Потребитель психологически не замечает уменьшения, пока не начнёт считать. По его словам, бытовая химия и средства гигиены также страдают: объём флакона падает, а формула нередко упрощается, и тогда шринкфляция плавно перетекает в скимпфляцию.

Производители не считают такую практику обманом, называя её вынужденной оптимизацией. В условиях кризиса растут затраты на сырьё, логистику и упаковку, а прямое повышение цены грозит потерей покупателя. Уменьшение веса почти никто не замечает сразу, поэтому для бизнеса это становится простой математикой выживания. Гафуров отмечает, что в такой ситуации значительно выигрывают рынки, где товар виден «вживую» и продавец заинтересован в репутации, в отличие от анонимной полки супермаркета.

Генеральный директор экосистемы управления репутацией «Платформа VICTORY» Василий Александров указывает, что триллионы теряют не только потребители, но и сами бренды-обманщики. Покупатель замечает, что привычная пачка не закрывает привычный рецепт, идёт к весам или старой упаковке в шкафу, а затем фотографирует и пишет гневный отзыв. Это чувство обмана работает по тому же механизму, что и расхождение цен на полке и на кассе, только удар по репутации наступает с отсрочкой.

Александров подчеркнул, что раньше возмущение покупателя жило в комментариях неделю и затухало. Теперь же оно оседает в карточке товара, отзывах и поисковой выдаче, а через них попадает в ответы нейросетей. Человек спрашивает у ИИ, какой производитель лучше, и получает выжимку из накопленных жалоб, в том числе трёхлетней давности. Разовое решение уменьшить пачку становится для бренда постоянным клеймом.

Саид Гафуров считает, что бороться со шринкфляцией можно через тотальную прозрачность. На упаковке нужно указывать факт уменьшения граммовки и цену за килограмм или литр, а для социально значимых товаров ввести единые стандарты упаковки. Однако он предупреждает, что без создания для бизнеса условий, при которых не придётся каждый месяц уменьшать упаковку, борьба будет идти лишь с симптомами, а компании станут находить новые формы адаптации, которые регулятор не успеет заметить.