Колумнист «Новой газеты» — о том, почему мы больше не видим будущего и как его вернуть

Спустя четыре года после начала событий, которые раньше казались немыслимыми, в обществе заговорили о «будущем после». Политологи, социологи и журналисты бросились рассуждать об устройстве России, «когда все это кончится». Парадокс в том, что военные действия и не думают заканчиваться, экономика адаптируется за счет бедных, элиты не теряют устойчивости, а общество пребывает в анемичном спокойствии, подкрепленном репрессиями.

Причина этих разговоров, вероятно, в предельной усталости от жизни в подвешенном состоянии. Люди все чаще спрашивают себя, что будет потом. При этом под «потом» каждый понимает свое: окончание боевых действий, смену президента в результате естественной убыли (в 2052 году ему исполнится 100 лет), коллапс экономики или внезапного «черного лебедя». Вера в последнего сродни вере в Бога и не подлежит обсуждению в рациональных терминах.

Проблема с эскизом будущего в том, что для любого из этих «после» существует слишком много вариантов. Серьезная проектная работа невозможна из-за нехватки входящих данных. Однако на интеллектуальном рынке уже оформились три основных сценария.

Первый - Прекрасная Россия будущего (ПРБ) с новой Конституцией, румяными институтами и осознавшими себя гражданами. Второй - Страшная Россия будущего (СРБ), лежащая во мгле краха, где по руинам бродят банды ветеранов, а гражданские доедают кошек по подвалам. Третий - Технократическая Россия будущего (ТРБ), управляемая собирательным Собяномишустным под давлением чекистов, но позже сменяемым меритократами, которые подчиняются только невидимой руке рынка.

Существуют и более экзотические версии: Россия по Сорокину, где все говорят по-китайски, насильственно завоеванная Западом, распавшаяся на множество маленьких Россий или православная, где из книг разрешены только Библия и Домострой. Есть и вечнозеленый сценарий с поясом шахида, но он, по мнению автора, выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

За отчетный период мир тщательно и подробно сломался. Как считают некоторые историки, лопнул противоестественный пузырь благополучия, укрывавший несколько послевоенных поколений от смертельных напастей. Это была аномалия, сбой матрицы, и теперь мир приходит в свое естественное состояние - войн, взаимоуничтожения и вражды.

Автора часто посещает мысль о совете директоров журнала «Бюллетень ученых-атомщиков», который передвигает стрелки часов Судного дня. На момент написания текста до полуночи оставалось 85 секунд - рекордное приближение к апокалипсису. Ответственные лица находятся в трудном положении: когда осталось так мало секунд, нужно быть предельно осмотрительным, чтобы не исказить шкалу. Раньше они разбрасывались минутами, а десять лет назад перешли на секунды.

Впереди вырисовываются десятилетия вражды, ветхозаветный ужас - око за око, зуб за зуб. Унифицированный язык ненависти, культ мести, мир, тотально заминированный в переносном и в прямом смысле. Невозможно скрыться от картинок дымящихся руин, последнего взгляда солдата в камеру дрона, лица человека, бесстрастно рассказывающего о пытках, или лица того, кто говорит «они все одинаковые сволочи».

Это не означает, что вокруг нет других лиц - прекрасных, умных, счастливых. Они есть, и все они под угрозой. Особенно трудно избавиться от картинки, на которой леса, перелески и дубравы превращаются в измочаленные голые обрубки и щепки, висящие на отодранной коре. Деревья когда-нибудь вырастут даже на отравленной земле, а люди, которые все это понатворили, - уже нет. Даже выжившие теперь всегда будут измочаленными обломками, почти вне зависимости от стороны.

В будущем наступит такое тотальное «не забудем - не простим», которое невозможно совместить с жизнью. Возможно, автору не хватает воображения или она общается со слишком узким кругом впечатлительных людей. Но пока получается картинка непоправимости.

Тех, кто жил в гигантском пузыре прогресса, прямо вот особенно жалко, потому что они знали хорошее. Но не так давно автор поняла, что их совсем даже не жалко, ведь у них все было. Они оплакивают отличную в целом жизнь, а это нормально - потерявши, плакать.

А вот люди, которым сейчас ближе к сорока, вызывают настоящие слезы. Представьте: вам исполнилось тридцать, вы молоды, но возмужали и поумнели, нашли свою тропку и любовь, думаете о будущем, а тут - ковид. Вы напуганы, заперты, изолированы, учитесь жить и любить по зуму. Два года пролетают как страшный сон, вы просыпаетесь без маски и идете в клуб танцевать, мечтаете увидеть Париж и ищете билеты. А завтра - война.

Если не вынуждены бежать вы, то бегут ваши лучшие друзья, другие оказываются в тюрьме, с третьими больше невозможно здороваться. Ваш забытый одноклассник идет на фронт, чтобы погасить ипотеку, и возвращается «двухсотым», а другой идет по второму разу, теперь за машиной. Родственники смотрят про ядерный пепел, вам отрубают интернет, Париж с Лондоном закрыты до пенсии.

Тем временем вам стукнуло тридцать шесть. Шесть лучших, важнейших, плодотворнейших лет жизни уже украли, съели, растворили в крови, как в соляной кислоте. И это еще не конец. При этом вокруг множество ровесников, у которых все отлично, они жизнерадостно привыкают к нововведениям, хвалят МАКС и осваивают Юго-Восточную Азию. Вы обречены всегда быть тут вместе, но никто не знает, как вам жить, а не уничтожать друг друга.

Зло должно быть названо и наказано. Зло не хочет. И если вдруг получится его законно наказать, то ресентименты бывают нехилые и чрезвычайно долгоиграющие. В сущности, вообще непонятно, куда деваться добру. А еще инфляция и ИИ, который на корню меняет конфигурацию мира, в котором вам жить и жить.

Автор очень хотела бы намечтать взрослым детям какое-нибудь прекрасное или хотя бы просто нормальное будущее, но пока не выходит. Как однажды решительно сказала легендарная гадалка, посещенная в минуту жизни трудную: «Не вижу!» Но деньги взяла. И особенно бесит совет мудрых помнить про кольцо царя Соломона - «и это пройдет». Спасибо, мы в курсе. Лучше скажите, как вернуть будущее.