Самойлова в интервью Собчак восемь раз назвала себя «терпилой» и объяснила, почему не ушла от Джигана

Оксана Самойлова в интервью Ксении Собчак восемь раз назвала себя «терпилой», рассказывая о многолетних проблемах в отношениях с рэпером Джиганом. Поводом для откровенного разговора стал недавний инцидент в загородном доме артиста в поселке «Шато Соверен», где он, находясь под воздействием запрещенных веществ, схватился за оружие и на 10 часов удерживал в заложниках четверых детей и домашний персонал.

В тот момент сама Самойлова находилась в Монако. Дети прятались на втором этаже в ванной и в шкафу, писали матери сообщения с просьбами о помощи.

Сейчас Оксана требует ограничить бывшего мужа в родительских правах и уже подала иск в суд.

В беседе с Собчак журналистка не раз задавала многодетной матери вопросы, которые волнуют многих: почему она не ушла сразу, ведь Джиган срывается не впервые, и почему при разводе согласилась уйти с детьми «в никуда», оставив бывшему мужу общий дом. Отвечая, Самойлова каждый раз признавала, что не умеет бороться, а может только терпеть.

«Я терпила вообще жесткая. Сейчас я стараюсь уже с этим работать», - дала она себе критичную оценку.

При этом Оксана подчеркнула, что ее терпение не связано со страхом одиночества или деньгами, а продиктовано исключительно желанием сохранить семью ради детей.

«Мне очень сложно отстаивать свою позицию, я не умею ни нападать, ни защищаться. Мне всегда проще отойти в сторону.

Я старалась очень много лет, чтобы как-то вырулить, сохранить, спасти, понять и так далее. Я привыкла быть козлом отпущения за чужие грехи», - рассуждает она.

Многие зрители обратили внимание, что, называя себя «терпилой», Самойлова не проявляет никаких эмоций. В ее речи нет внешних проявлений страданий, секундных пауз или замешательств, которые обычно выдают человека, обнажающего душу.

Пользователи предположили, что это может быть привычной маской публичного человека или даже стратегическим ходом в борьбе за дом, потерю которого она тяжело переживает.

Семейный психолог Нина Ишмакова объяснила, что отсутствие слез и надрыва в кадре вовсе не означает отсутствия боли. По ее словам, основная эмоциональная буря у человека, выходящего из многолетних отношений, нередко происходит задолго до публичного разговора.

К моменту записи интервью ситуация могла быть уже десятки раз проговорена, обдумана и выплакана.

«Поэтому сама по себе способность спокойно рассказать о пережитом для меня не является основанием сомневаться в искренности человека. Особенно осторожной я была бы с оценкой женщины, которая сама говорит, что много лет чувствовала себя „жертвой“ и „терпилой“», - отметила Ишмакова.

Эксперт добавила, что публичное интервью - это не разговор с близкой подругой и не терапевтическая сессия. Человек понимает, что каждое его слово услышат миллионы людей и оно может повлиять на детей, отношения с бывшим партнером, репутацию и возможные юридические процессы.

Поэтому сдержанность и осторожность в формулировках могут быть вполне осознанными.

«По отдельным жестам, выражению лица или отсутствию слез нельзя надежно установить, говорит человек правду или нет, что именно он чувствует. Я бы поэтому не ставила Оксане „диагноз по интервью“.

Боль не обязана выглядеть как слезы. Иногда возможность спокойно рассказать о произошедшем, это как раз результат того, сколько слез было пролито до этого», - заключила психолог.