Эксперт оценил шансы России на демократию после смены власти

Студент и журналист Марк Иванов рассуждает о том, каким может быть «будущее после» для России. Под этим термином он понимает период после смены текущего политического режима, который автор характеризует как персоналистскую автократию.

Исторический опыт показывает, что транзит авторитарных режимов не гарантирует перехода к демократии. Исследования Самюэля Хантингтона указывают на отсутствие жесткой корреляции между типом автократии и результатом смены власти, при этом режимы с мертвыми институтами более склонны к хаосу в переходный период.

В сегодняшней России многие институты либо спят, либо отсутствуют вовсе. Система замкнута на одном элементе и его приближенных, поэтому в случае «часа икс» хаос в Кремле неизбежен.

Даже наличие плана на такой случай не гарантирует успеха: опыт режимов Салазара в Португалии и Франко в Испании это подтверждает.

По данным исследовательницы Барбары Геддес и ее соавторов, через пять лет после смены лидера демократиями становились лишь 10% монархий, 15% однопартийных диктатур и 22% персоналистских диктатур. Выше показатель только у военных режимов - 38%, чьи лидеры могли безопасно вернуться в казармы.

Однако для России есть важный нюанс. Большинство проанализированных персоналистских автократий находились в бедных странах с иным человеческим капиталом.

Для более развитых персоналистских режимов вероятность демократизации превышает 50%, если годовой доход на душу населения выше 5000 долларов.

Кроме того, Россия к моменту прихода Владимира Путина к власти имела опыт многопартийного парламента и конкурентной политики. Поэтому автор не исключает вариант «второго шанса для демократии».

Что касается элит, Хантингтон выделял три модели их трансформации: трансформация, замещение и смешанный вариант. Наиболее вероятным Иванов считает договор между старыми и новыми политическими силами.

Среди самых договороспособных групп он называет соратников ушедшего в отставку Дмитрия Козака, а также Сергея Кириенко, которого характеризует как хрестоматийного бюрократа.

При этом хаос в той или иной степени неизбежен. Из-за асимметричной федеративности равномерных изменений ждать не стоит.

Автор прогнозирует возможный конфликт между Чечней и Кремлем, поскольку существующие договоренности завязаны на конкретных персоналиях и не могут быть стабильными.

Среди социальных трендов Иванов выделяет запрос на «изгнание» государства из личной жизни. Он обострился после новых ограничений Роскомнадзора, которые невольно политизируют широкие слои населения.

Сотни видео в тиктоках от детей, ранее не знавших о существовании этого ведомства, говорят сами за себя.

Другой магистральной темой стал запрос на возвращение «нормальности». В реальности, где сирены гудят по ночам недалеко от Москвы, обсуждаются грядущие «белые списки», а цены постоянно растут, россияне все больше романтизируют недавнее прошлое.

Не за особые условия жизни, а за то, что там было просто «нормально»: никаких ракет над Белгородом, беспилотников под Москвой и спецоперации.

Этот запрос пока никто не измерил в цифрах, но огромному числу людей нужно спокойное небо и жизнь без пугающей реальности за окном. Главный запрос обычных людей автор описывает одной фразой: «Это было в России, это было давно».

Иванов призывает учиться, работать, смотреть в будущее с надеждой и ждать политической оттепели, будучи к ней готовыми.