Пашинян начал кампанию по уничтожению оппозиции после выборов в Армении

Премьер-министр Армении Никол Пашинян перешел в наступление на оппозицию после выборов, используя силовые и судебные рычаги для давления на ключевых политических и бизнес-игроков. Кампания затронула бывшего президента Роберта Кочаряна, крупного предпринимателя Самвела Карапетяна и олигарха Гаго Царукяна, чей личный зоопарк стал одной из самых ярких иллюстраций происходящего.

Во время обысков у Царукяна, владеющего десятками объектов недвижимости, транспорта и даже олимпийским спорткомплексом, силовики добрались до его частного зверинца. Ветеринары бизнесмена отказались усыплять львов для перевозки, и привлеченный специалист сделал укол, после которого одна львица не проснулась. Одни винят врача, другие списывают смерть на возраст животного, но сам эпизод стал мрачной аллегорией происходящего разгрома.

Главными целями власти стали экс-президент Кочарян и выходец из села Ташир Самвел Карапетян, основавший в России группу компаний «Ташир» и бывший главным соперником Пашиняна на выборах. В кампании его заменил племянник Нарек после того, как против самого Карапетяна возбудили уголовное дело. При этом еще недавно его отношения с властью были подчеркнуто корректными и далекими от политики.

В 2015 году российский «Интер РАО» передал Карапетяну контроль над «Электросетями Армении», и тот относился к активу скорее как к социальной ответственности, чем к бизнесу. Это устраивало и прежнего президента Сержа Саргсяна, и сменившего его Пашиняна. Даже когда Карапетян поддержал церковных иерархов в полемике с премьером, это не выглядело поводом для войны, однако Пашинян увидел в нем формальный предлог для начала боевых действий.

Версия о том, что Москва готовила Карапетяна на роль армянского Бидзины Иванишвили, популярна среди сторонников премьера, но так и не подтвердилась. Сам бизнесмен оказался совершенно не готов к реальной борьбе, а Кремль не продемонстрировал готовности его поддержать. Теперь у Пашиняна появилось основание утверждать, что оппозиция представляет собой антинародный фронт, поддерживаемый извне.

После военной катастрофы 2020 года недовольство премьером было повсеместным, и на этой волне предъявили обвинения бывшим лидерам государства - Кочаряну и Саргсяну. Однако дела либо разваливались, либо безнадежно затягивались, а фигуранты иногда просто не доживали до суда. Теперь ставки выросли, а природа власти изменилась: былой уверенности в себе больше нет, и память о потерянном Карабахе для многих делает виновником именно Пашиняна.

Политически выжить после карабахской катастрофы премьер смог, лишь вытеснив эту тему сохранением мира в самой Армении. Это потребовало урегулирования отношений с Баку, и поскольку Россия отстранена от процесса с согласия обеих сторон, данный сюжет стал единственным, где оппозиция могла себя проявить. В результате противники Пашиняна действительно в той или иной степени оказались пророссийскими, и по мере углубления полемики с Москвой этот формат противостояния становится все более контрастным.

Свою беспощадность к оппонентам премьер теперь объясняет геополитическими угрозами, чему немало помогают экспортные ограничения со стороны России. О необходимости уничтожения оппозиции власть говорит так же открыто, как раздает поручения судебным органам, а ссылки на формальную законность выглядят лишь демонстрацией того, насколько излишней ее считают.

Роберт Кочарян, решивший после выборов покинуть Армению, был снят с рейса без предъявления каких-либо оснований. Когда оппозиция обвиняет власть в правовом беспределе, она лишь помогает сформулировать главный вопрос продолжающейся революции: есть ли у власти возможность гарантировать себе право на такое правосудие.

Уже больше года правительство пытается отобрать у Карапетяна «Электросети Армении», продолжая уголовное преследование. Неуплата налогов и отмывание средств обнаружились одновременно с публичными призывами к захвату власти. Контроль над компанией государство фактически установило, однако для Стокгольмского арбитража этого недостаточно. Год назад он уже обязал Армению воздержаться от дальнейших шагов по экспроприации.

Не проще обстоят дела и с Царукяном. Прокуратура еще три года назад требовала изъять у него 75 объектов недвижимости, 42 транспортных средства и доли в 38 компаниях, но юристы не смогли продвинуться в деле конфискации. Массовые обыски и задержания теперь выглядят попыткой заменить судебное решение волевым, прежде всего в вопросе завода «Араратцемент», на который уже назначен временный управляющий.

Конфисковать завод власть пытается, ссылаясь на нарушения при приватизации 2001 года, в эпоху Кочаряна. Тогда швейцарская фирма, выигравшая конкурс, через месяц отказалась от победы, и правительство продало госпакет акций малоизвестной бельгийской фирме «Роберто», которой управлял родственник Царукяна. В 2003 году управление заводом передали самому олигарху, а «Роберто» ликвидировали. Спустя десятилетия разбирательство больше похоже на казус для студентов юрфака.

Никаких формальных нарушений помимо процедуры приватизации за три года не обнаружилось, что неудивительно, учитывая вложенные Царукяном в схему ресурсы. А если учесть потери, которые за несколько дней понесли армянские строители из-за приостановки работы завода, печальные аллюзии с львицей из частного зоопарка выглядят вполне логичными.

Для разгрома оппозиции Пашиняну не хватает контроля над судебной властью, который за восемь лет правления он так и не получил. Многих нелояльных судей удалось отправить в отставку и изменить Высший судебный совет, однако даже назначенные самим премьером судьи думают о репутации и времени, которое может настать после него. В любой непонятной ситуации они пытаются действовать хотя бы по формальному закону.

Европа, стремление в которую остается для Пашиняна одной из главных деклараций, традиционно чувствительна к манипуляциям с судопроизводством. Проверка судей на лояльность была в свое время смягчена именно по требованию Венецианской комиссии. Кроме того, Москва пытается сохранить влияние на внутриполитическую повестку Армении, и в обсуждении судьбы лояльной Кремлю оппозиции Пашинян может проявить договороспособность.

Едва ли премьер намерен перенять опыт Азербайджана с учетом политической традиции, ресурсов и ограничений. Это не удалось и в соседней Грузии, где «Грузинская мечта» тоже провозгласила план уничтожения оппозиции, хотя вряд ли собиралась претворять его в жизнь. Пока с этой ликвидацией оппозиция в обеих странах неплохо справляется сама, и дополнительные усилия не требуются. Уничтожение оппозиции технологично уже потому, что им можно заниматься вечно - главное, провозгласить и добиться признания своего права на него.