Олег Манагер Судаков объяснил, почему песни Летова до сих пор актуальны

Олег Судаков, известный как Манагер, перечисляет хиты Егора Летова так, будто говорит о старых друзьях. «Свобода», «Убей в себе государство», «Самоотвод», «Евангелие» - для него это не просто песни, а часть общей жизни. Накануне дня рождения лидера «Гражданской обороны» (10 сентября ему исполнилось бы 62 года) один из первых участников группы и близкий друг музыканта рассказал корреспонденту Voronezh1.ru, каким Егор был человеком и почему его песни, написанные в 1980-х, до сих пор звучат остро.

Судаков родился в Новосибирске, но в 1977 году семья переехала в Омск, где он влился в ряды рокеров. По его словам, именно Сибирь стала одним из главных центров панк-андеграунда благодаря особому составу населения. После революции и во время войны туда переехало много крестьян, казаков и эвакуированных, чьи дети и внуки получили «избыток энергии» и пошли учиться в вузы. Удаленность от столиц создала свой музыкальный климат, а музыканты оказались более открытыми и искренними.

«В столицах был некоторый снобизм, ощущение лидерства, но через эстетику и стилистику панка, а в Сибири более жесткий подход к социальной критике, да с метафизическим уклоном», - объясняет Манагер. Он перечисляет яркие группы того времени: в Новосибирске играли «Путти», «Бомж», «Янка», «Спинки мента», в Омске - «Иван Морг и мертвяки», «Запад», «Глумляне». Все начинали в восьмидесятых, но именно в Омске появились концепт-проекты «Коммунизм» и «Цыганята и я с Ильича», которые сильно раздвинули границы панка.

С Егором Летовым Судаков познакомился осенью 1984 года на вещевом рынке, где обменивались виниловыми пластинками. Он увидел двух парней с пачкой пластинок, полистал конверты и спросил о британской группе Van der Graaf Generator. Егор удивился, так как эту группу мало кто слушал. Разговорились, а потом пошли с рынка. Оказалось, что у них много общего: читали одни книги, схоже относились к проблемам в стране. Стали перезваниваться, а после Судаков начал заезжать в гости.

По словам Манагера, в работе Летов был увлеченным и энергичным человеком, который стремился, чтобы каждая вещь раскрылась на все сто. Настроение у него почти всегда было бодрое и азартное. «Если нос не задирать, не впадать в мнительность и не лениться, то записываться было интересно и легко», - вспоминает он. Именно поэтому Егор записал столько альбомов в конце восьмидесятых.

Знаковым моментом стал концерт 1987 года на рок-фестивале в Новосибирске. Омских музыкантов пригласили, чтобы заткнуть дыру в программе из-за запрета на выступление групп «Звуки Му» и «Аукцыон». Музыканты Летова, которые для фестиваля назвались «Адольф Гитлер», отыграли 25 минут, прежде чем организаторы поняли, что происходит на сцене, и прервали концерт. Судаков называет то выступление суровым - начиная с имиджа и заканчивая песнями о «Майн Кампф» и «Стране дураков». По его мнению, это был знаковый концерт, каких в роке того времени еще не случалось.

После этого концерта круг общения Летова расширился. Приезжали ребята из новосибирского Академгородка, что давало научно-философский оттенок всему сообществу. Приезжали музыканты: Вадим Лукич Кузьмин, Епископ, Янка Дягилева. Параллельно Егор познакомился с панками из Тюмени, которые, возможно, повлияли на него даже больше - по драйву и темам песен. Но, как подчеркивает Манагер, Егор был человеком упрямым и все взгляды формировал сам.

Судаков не берется гадать, что Летов сказал бы об очередной волне популярности у молодежи. Он напоминает, что в начале 2000-х песни Егора уже слушала молодежь, выходили трибьюты, на концерты ходили по 2-3 тысячи человек, а филологи разбирали его поэзию. «Егор воспринимал почти фанатичное внимание к себе как данность, как дань за талант и значимость „ГО“ в рок-музыке. Себе цену он знал, а молодость всегда экзальтированна», - говорит музыкант.

Почему же зумеры, родившиеся после смерти Летова, слушают «Гражданскую оборону»? Манагер объясняет это двумя причинами. С одной стороны, после альбома «Звездопад» 2002 года пошла вторая волна славы группы, которая только набирала силу до смерти Егора. А после его ухода он превратился в легенду, о «ГО» стали много писать, добавились новые слушатели. С другой стороны, в стране мало что изменилось в основах жизни. «Проблемы повторяются как под копирку. И тотальность власти, и криминал, и злоупотребления, и зависимость народа, и одиночество личности», - перечисляет он.

Молодежь, по его словам, всегда экспрессивна, понимает, что в жизни перекошено, и ценит протест в песнях. Панк в жесткой форме отражает это, потому что внутри все клокочет, ярость накатывает, а песни помогают «сглотнуть этот социальный комок». Манагер уверен, что 35-40 песен «Гражданской обороны» точно согреют любую душу, а больше половины композиций злободневны, словно написаны сейчас. Он перечисляет: «Про дурачка», «Всё идет по плану», «Вечная весна», «Русское поле», «Офелия», «Сияние», «Винтовка», «Свобода».

Отдельно Судаков высказался о мате в творчестве. Он признает, что с нулевых годов нецензурная лексика прочно вошла в искусство, а в жизни матерятся все - от чиновников до школьников. Но сам он относится к мату в искусстве с неодобрением, считая это обеднением и упрощением языка. По его мнению, в чувствах и отношениях к разным ситуациям гораздо больше оттенков и смыслов, чем можно обозначить, если сдабривать все матом. При этом он признает, что порой слов не хватает, когда находишься «на грани» и вот-вот разорвет от досады или несправедливости.

Что касается настоящего панка, Манагер уверен, что он существует и сегодня. Жестких групп хватает, они поют с драйвом, пусть стиль несколько изменился, но против официоза выступают смело и так же заглядывают в темные углы бытия. Главное, по его словам, чтобы в песнях и в душе был протест, а не просто имидж с гребнями и булавками.