В Аргентине нацистские преступники разводили кроликов и жили по соседству с бежавшими от них евреями
Дед писателя Ариэля Магнуса, Хайнц, бежал от нацистов из Гамбурга в Аргентину, преодолев 12 000 километров. На новом месте он поселился с семьей в самом немецком районе страны, где их соседкой оказалась фрау Винклер. От нее Магнусы регулярно слышали, что «Гитлер убил слишком мало евреев», и это было далеко не самым худшим из ее высказываний.
Этот парадоксальный опыт лег в основу книги «Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине», которая выходит на русском языке в издательстве Individuum. Forbes публикует отрывок из нее.
Сам Магнус осознал нетипичность такой ситуации лишь во время поездки в Германию, когда представлял книгу и отвечал на вопросы о сосуществовании немецких и еврейских эмигрантов. Он убежден, что в Аргентине столкнулись не разные культуры, а одна и та же. Писателя с детства воспитывали одновременно как еврея и как немца, и обе эти идентичности до сих пор в нем уживаются. Положение евреев из Германии осложнялось двойным отчуждением: для соотечественников-немцев они были недостаточно немцами, а для других еврейских общин страны, включая восточноевропейских «русос», - слишком немцами.
Самым известным нацистом, скрывавшимся в Аргентине, стал Адольф Эйхман. Летом 1950 года он прибыл в страну под именем Рикардо Клемент и быстро получил работу в компании CAPRI (Немецкое общество для новоприбывших) благодаря людям из окружения Хуана Перона. Там он трудился почти исключительно с немцами, что дало ему не только доход, но и чувство безопасности. Вскоре Эйхман перевез к себе жену и троих детей, причем под их настоящей фамилией - эта самоуверенность впоследствии сыграла против него.
После закрытия компании из-за кризиса семья перебралась в Буэнос-Айрес. Они сняли скромный дом в пригороде Оливос, а Эйхман сменил несколько мест работы в немецких фирмах, включая завод газовых плит Orbis. В этот бизнес, кстати, вложился и отец Йозефа Менгеле. Самым продолжительным занятием «архитектора Холокоста» стало разведение ангорских кроликов. В конце 1950-х он решил построить собственный дом в пригороде Сан-Фернандо, где тогда не было даже электричества, и устроился в аргентинский филиал Mercedes-Benz на невысокую должность.
Вся его жизнь отличалась скромностью, что резко контрастировало с роскошной виллой «ангела смерти» Йозефа Менгеле в престижной части Оливоса. Именно эта неприметность и спасала Эйхмана. Когда израильская разведка «Моссад» впервые напала на его след, агент решил, что столь видный нацист не может жить в таких убогих условиях, и не предпринял никаких действий.
Обнаружить Эйхмана удалось благодаря его старшему сыну Клаусу. Тот познакомился с девушкой по имени Сильвия Херманн, дочерью еврейского адвоката Лотара Херманна, бежавшего в Аргентину в 1936 году после заключения в Дахау. Клаус без опасений рассказывал ей о евреях и «незавершенной работе» нацистов. Информация дошла до Лотара Херманна, который к тому времени полностью ослеп из-за пережитых в концлагере издевательств. Он сообщил о подозрениях генеральному прокурору земли Гессен Фрицу Бауэру, а тот напрямую обратился к израильтянам.
После долгих колебаний «Моссад» осуществил зрелищное похищение Эйхмана в мае 1961 года. Обнародование этой операции привело не только к дипломатическому кризису между Аргентиной и Израилем, но и к мощнейшей волне антисемитизма внутри страны. Помимо статей в националистической прессе и террористических атак на еврейские учреждения, происходили нападения на отдельных лиц. Самым известным стало похищение и пытки студентки, которой вытатуировали на груди свастику «в отместку за Эйхмана».
Другим громким делом стал случай гауптштурмфюрера СС Эриха Прибке, участвовавшего в расправе в Ардеатинских пещерах, где в отместку за гибель 33 нацистских солдат казнили 330 человек. В отличие от Эйхмана, Прибке вел в Аргентине открытую жизнь. Он поселился в Сан-Карлос-де-Барилоче, идиллическом горнолыжном курорте, который еще с 1930-х годов притягивал немцев как магнит. В этом районе долго после войны продолжали отмечать день рождения Гитлера.
Прибке прибыл в страну в 1948 году под именем Отто Папе, работал официантом, а после амнистии Перона снова начал пользоваться настоящим именем. Позже он переехал в Барилоче, управлял магазином деликатесов «Вена» и даже занимал пост президента Немецко-аргентинского культурного общества. Прибке не стеснялся открыто говорить о своем прошлом, включая участие в казнях. Однако арестовали его лишь в 1994 году, когда американский телеканал ABC вышел на его след и тот с нацистским высокомерием согласился на интервью.
Разразившийся скандал мало что изменил в настроениях местной общины. Бывший преподаватель Немецкой школы Энрике Байн рассказал, что среди учителей прошла демонстрация в поддержку Прибке с посылом «хватит ворошить прошлое». Директор школы Каталина Биндер, выступившая против такой позиции, уже в следующем году лишилась поста и была вынуждена покинуть город.
Список нацистской элиты, нашедшей убежище в Аргентине, не ограничивается этими именами. Самым высокопоставленным был бывший статс-секретарь рейхсминистерства транспорта Альберт Ганценмюллер, работавший советником Перона по государственным железным дорогам. Бертольд Хайлиг, бывший гауляйтер в Брауншвейге, ответственный за смерть множества младенцев из-за запрета на содержание грудных детей принудительных работниц, бежал из американского плена и тоже открыл в Аргентине кроличью ферму. В 1978 году алкоголизм и депрессия привели его к самоубийству. Среди беглецов были и не-немецкие коллаборационисты, включая лидера хорватских усташей Анте Павелича.
Ревизионисты сообщают о десятках тысяч военных преступников, однако Комиссия по расследованию деятельности национал-социализма в Аргентине установила лишь 180 имен. Сколько их было на самом деле - вопрос открытый.
