Мать подростка, искалеченного в реабилитационном центре Хоботовой, рассказала о его жизни после комы

16-летний Рома Меркушин полгода назад вышел из комы, в которую впал после пыток в реабилитационном центре ростовской общественницы Анны Хоботовой. Сейчас он лежит в своей комнате на юго-западе Москвы, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких.

Его мать Светлана рассказала MSK1.RU, как жизнь сына замкнулась в одной комнате.

Рома не может самостоятельно перевернуться на другой бок, есть и дышать. Еду ему вводят через гастростому — трубку в передней брюшной стенке.

Рядом с кроватью стоят аппарат ИВЛ и капельница, на пальце закреплён пульсоксиметр. Когда уровень кислорода в крови падает, датчики начинают пищать.

Светлана откачивает сыну мокроту из лёгких, отключая на это время аппарат ИВЛ. Рома хватает воздух ртом, но дышать сам не может: после комы его диафрагма атрофировалась.

В реабилитационный центр Хоботовой Рома попал из-за зависимости от гаджетов и проблем с учёбой. После ковида и дистанционки он не мог включиться в образовательный процесс, спал на уроках.

Светлана одна воспитывала сына и много работала, поэтому искала интернат в интернете.

Центр Хоботовой оказался первым в поисковой выдаче «Яндекса» и самым дорогим — 150 тысяч рублей в месяц. Менеджер заверила Светлану, что с детьми занимаются психологи, а уроки идут дистанционно.

Женщина приехала, осмотрела дом и поверила, что у сына там появятся друзья.

После зачисления связь с Ромой практически прервалась. Светлане говорили, что сын не хочет разговаривать, манипулирует ею или спит.

На фотографиях его снимали полубоком или без лица. Когда мать просила о встрече, ей отказывали: «Если вы отдали ребёнка в наш центр, вам нужно нам доверять».

Всё вскрылось, когда Рому в тяжёлом состоянии увезли в реанимацию. На теле не было живого места: кровоподтёки, сотрясение мозга, отбитые почки, исполосованная спина.

Врачи сразу сказали Светлане: «Готовьтесь к худшему».

«Я не знаю, каково это — падать с высоты… Но кажется, я падала. К тому моменту, когда я оказывалась у дверей Роминой палаты, готова была по стенке сползти. Открываешь молитвы и читаешь одну за другой», — вспоминает Светлана.

В коме Рома провёл месяц. После стабилизации состояния его выписали из Детского национального клинического центра имени Рошаля, затем он прошёл полугодовой курс реабилитации в Российской детской клинической больнице.

Сейчас специалисты приходят к нему домой.

За двухнедельный курс с врачом ЛФК, логопедом и реабилитологом Светлана отдала 300 тысяч рублей. Прогресс уже есть: из-за спастики тело плохо слушается Рому, но он может взять маму за руку.

Чтобы Рома задышал сам, нужны постоянные занятия на вертикализаторе. Дома его не поставить, а в реабилитационные центры с аппаратом ИВЛ берут не везде.

Клиника «Три сестры» готова принять юношу, но это стоит денег. Светлана открыла сбор на пять миллионов рублей.

Уход за сыном напоминает уход за грудничком. Светлана почти не работает, живёт на сбережения и помощь родственников.

Каждый день она умывает Рому, переворачивает его, обтирает салфетками и переставляет кровать. На улицу они выбираются раз в две недели: чтобы пересадить сына в инвалидную коляску, нужно поднять его на подвесном гамаке.

Трахеостома перекрывает голосовые связки, поэтому Рома не может говорить. Он общается мимикой: вытягивает губы в трубочку, когда просит поцеловать его, жмурится перед камерой.

Осознаёт ли он, что с ним произошло, не могут ответить ни врачи, ни мать.

Светлана винит себя в случившемся. Она пересматривает фотографии из центра и думает, что должна была заметить неладное раньше.

«Я сама виновата. Это чувство вины невозможное. Я не знала, что будет так», — говорит она.

С родителями других пострадавших детей Светлана не общается: слишком больно слышать о чужих проблемах. «Они пишут: „Ой, у нас ребёнок не окончил школу“. Мне как это слушать? У меня ребёнок никогда не окончит её», — плачет она.

Анну Хоботову и её помощников арестовали почти год назад. Общественницу исключили из попечительского совета ГУ ФСИН Ростовской области.

По решению Истринского суда она должна была пробыть в СИЗО до января 2026 года. Продлевалась ли мера пресечения, неизвестно: в базе отсутствует соответствующая карточка.

Редакция MSK1.RU направляла запрос во ФСИН, чтобы узнать, где содержится Хоботова. В ведомстве заявили, что не понимают, о ком идёт речь, поскольку в запросе не указаны данные лица.

При этом по закону о персональных данных редакция не имеет права называть Ф. И. О. фигуранта уголовного дела.