Мельниченко объяснил Западу и Путину, почему суверенитет России важнее глобальных правил

Российский миллиардер Андрей Мельниченко опубликовал колонку на сайте британского журнала The Economist, адресованную одновременно западным политикам и Владимиру Путину. Центральным понятием текста стал «суверенитет» - термин, который президент России использует с самого начала своего правления, вкладывая в него не столько юридический, сколько идеологический смысл.

«Новая газета» проанализировала выступление миллиардера и пришла к выводу, что Мельниченко, по сути, принял путинскую трактовку суверенитета как своего рода государственную религию. Издание напоминает: Путин заговорил о суверенитете еще в феврале 2000 года в открытом письме избирателям, связав его с «моральными устоями» и патриотизмом. С тех пор это понятие превратилось в идеологический догмат, где патриотизм заменил собой право.

Чтобы объяснить природу этого догмата, газета обращается к истории. Принцип «чья власть, того и вера» (cujus regio, ejus religio) был установлен Аугсбургским религиозным миром в 1555 году. Он позволял германским князьям выбирать религию для своих земель, а подданные обязаны были следовать этому выбору. Накопившиеся противоречия вылились в религиозные войны, прекращенные Вестфальским миром 1648 года, который отменил этот принцип и ввел свободу вероисповедания.

Именно Вестфальский договор впервые прочертил четкие государственные границы и заложил основы современного понимания суверенитета. Однако в России, по мнению автора, сегодня действует скорее аугсбургская модель: подданные обязаны принять веру «князя», а инакомыслие наказуемо. Россия в 2022 году вышла из Совета Европы, отказавшись признавать права человека выше своего суверенитета, и теперь претендует на роль флагмана стран, не разделяющих европейские представления о приоритете прав личности.

Мельниченко в своей колонке настаивает, что любые попытки извне управлять тем, на что Россия направляет свой суверенитет, разрушают саму возможность устойчивого мира. Он утверждает, что западный дискурс о послевоенной России преследует цель уничтожения или радикального ограничения этого суверенитета.

Редактор The Economist по России Аркадий Островский, готовивший профиль миллиардера, провел с ним около 60 часов бесед. В этих разговорах Мельниченко был предельно откровенен и рассказал о встрече с Путиным 28 мая 2025 года. По версии Островского, миллиардер признался президенту, что его мечтой было построить глобальную компанию, не зависящую ни от одной страны. «Мир оказался совсем не таким, каким я его представлял. Глобального мира не существует. Не существует и глобальных правил. Вы поняли это раньше, чем мы», - процитировал Мельниченко свой разговор с Путиным и поблагодарил российского лидера за этот урок.

До 2022 года Мельниченко постоянно жил в Швейцарии и путешествовал по миру на собственной яхте. Попав под санкции, он был вынужден вернуться в Россию. «Новая газета» полагает, что именно это заставило миллиардера принять местные правила игры. Он потерял веру в глобальный мир и теперь старается говорить с властью на понятном ей языке, для чего и сам начинает на нём думать.

При этом издание сомневается в однозначности позиции Мельниченко. Если бы всё было так просто, ему следовало бы опубликовать колонку в «Российской газете», а не в британском Economist. В разговоре с Островским миллиардер оставил себе пространство для манёвра, заметив, что реальность текуча и завтра он вполне может верить во что-то другое, нежели позавчера. Опровержение собственных представлений о жизни он назвал не трагедией, а возможностью.

Автор материала проводит параллель с Генрихом Наваррским, который в 1593 году сменил протестантскую веру на католическую ради французской короны, чтобы положить конец религиозным войнам. Мельниченко, по мнению газеты, колеблется и искренне надеется быть полезным своей стране, но его диагноз о крахе глобализма изданию не кажется верным.