Мать срочника из Тюмени рассказала, как искала сына после вторжения ВСУ в Курскую область

Утром 6 августа 2024 года жительница Тюмени Елена проснулась и увидела в телефоне сообщение от сына, который проходил срочную службу в Курской области. Он поздравил её с днём рождения, но слишком тёплые слова насторожили женщину.

Она попыталась перезвонить, однако телефон сына весь день оставался вне зоны доступа. На следующий день стало известно о вторжении ВСУ в Курскую область, и у Елены началась паника.

Первым делом женщина поехала в военкомат. Там, по её словам, о ситуации узнали впервые и убеждали, что срочники не могут оказаться в зоне боевых действий.

Елена написала заявление с требованием связаться с частью, но понимала, что нужно делать что-то ещё. В военной прокуратуре сотрудник взял её заявление, попросил подождать и исчез на четыре часа.

В фонде «Защитники Отечества» женщине сначала не поверили, решив, что она отвлекает сотрудников от работы.

В следующие дни Елена обратилась во все государственные инстанции, какие только вспомнила. Она позвонила на горячую линию Международного Комитета Красного Креста и оставила заявку на розыск сына.

Параллельно женщина открыла для себя мир закрытых Telegram-чатов, где матери и жёны военных обменивались информацией и выкладывали украинские ролики с пленными. Елена обзванивала курские морги и больницы, но везде получала один ответ: сына у них нет.

За это время она столкнулась и с мошенниками. Фотографии сына, которые Елена отправляла в родительские чаты, попали в украинские каналы, где утверждали, что он убит.

Другим родителям якобы украинские военные предлагали купить информацию о пропавших. Пресс-секретарь МККК Галина Бальзамова подтверждает, что родственники пропавших часто становятся жертвами обмана, поэтому обращаться нужно только в государственные ведомства и надёжные организации.

Если военнослужащий перестал выходить на связь, первым делом нужно прийти в любой военкомат. Оттуда запрос уйдёт в Главный координационный центр Минобороны, который отвечает за розыск пропавших бойцов.

Заявку также примут в региональном филиале фонда «Защитники Отечества». Однако, как показывает случай Елены, военное ведомство может не знать о произошедшем, а непосредственный командир не всегда способен дать ответ семье бойца.

Руководитель волонтёрской инициативы «БЧ 3» Николай Гаврилов объясняет, что родственники часто упираются в замполита части, который и рад бы помочь, но не имеет информации. Группу отправили на боевое задание, она не вернулась, а добраться до многих локаций сейчас невозможно.

При этом отношение к пропавшим в разных подразделениях сильно отличается: где-то сослуживцев пытаются вытащить даже ценой собственной жизни, а где-то о человеке забывают мгновенно.

Пропавший без вести боец может находиться в плену. По Женевским конвенциям 1949 года обе стороны конфликта обязаны нести ответственность за жизнь и здоровье удерживаемых военнопленных.

Каждая страна должна создать национальное информационное бюро, которое составляет списки пленных солдат противника и собирает данные о найденных телах. Эти сведения отправляют нейтральному посреднику - в Центральное агентство МККК в Женеве.

Заместитель координатора по предоставлению защиты населению МККК Вильгельм Одд отмечает, что Россия и Украина выполнили все требования конвенций, и схема действительно работает. За 25 лет работы по всему миру он лишь второй раз видит, чтобы стороны реально открывали национальные бюро и передавали списки нейтральному посреднику.

Первым таким случаем было вторжение США и их союзников в Ирак в 2003 году.

Родственники пропавших российских военных могут обратиться в московскую делегацию МККК сразу после потери связи с близким человеком. Для этого не нужны справки и разрешения, поиск ведётся легально и с одобрения правительства России.

Заявку могут подать родственники первой степени, но организация проявляет гибкость и принимает обращения от дальних родственников, если у пропавшего нет близких.

Термин «военные» МККК понимает максимально широко: речь идёт о любых комбатантах, включая сотрудников силовых структур, бойцов ЧВК и добровольческих формирований. Ограничений по гражданству тоже нет.

Если человек воевал с российской стороны, Красный Крест будет искать его в украинских списках и сообщит о результатах родным в любую страну мира.

Подать заявку можно через онлайн-форму на сайте МККК, по телефону горячей линии, электронным или бумажным письмом, а также через официальное сообщество «ВКонтакте». Можно прийти в московский офис и заполнить анкету от руки.

В среднем российская делегация МККК получает за месяц тысячи таких заявок.

Если человек не нашёлся в женевской базе, сотрудники МККК связываются с его близкими и запрашивают дополнительные подробности: дату и место последнего выхода на связь, имена и позывные сослуживцев. Эта информация помогает расширить поиски.

Например, если мать солдата сообщает, что сын ушёл на задание с определёнными людьми, а те находятся в лагере военнопленных, у делегатов появляется шанс узнать о судьбе пропавшего.

Елена из Тюмени отметила, что после звонка на горячую линию МККК с ней никто не связался, будто заявка ушла в пустоту. Вильгельм Одд объясняет, что организация не перезванивает семьям, если нет новостей или дополнительных вопросов.

Списки национальных бюро обновляются медленно, а передача информации из Москвы и Киева в Женеву занимает много времени. Сейчас у МККК не так много сотрудников, а незакрытых дел - сотни тысяч.

Женевские конвенции дают МККК право посещать лагеря военнопленных. Организация может повлиять на условия содержания, доставить продукты, тёплые вещи и даже отремонтировать помещения.

Но главная задача таких визитов - восстановление семейных связей. Делегаты напрямую общаются с пленными, и иногда семьи узнают о судьбе пропавшего именно благодаря этим разговорам, раньше, чем обновится база данных.

В Красном Кресте признают, что в рамках российско-украинского конфликта столкнулись с трудностями именно по вопросу посещения пленных, и постоянно ведут диалог с властями обеих стран. Пленные имеют право на переписку с родными, но только на личные темы.

Делегаты МККК собирают письма, сканируют и отправляют в Женеву, откуда их передают в региональный офис. К сентябрю 2026 года МККК передал более 36,1 тысячи сообщений между военнопленными и их семьями в России и Украине.

В начале поисков Елена увидела в Telegram-чате ссылку на канал, который позиционировал себя как украинский проект для связи с российскими военнопленными. Авторы предлагали отправить в чат-бот подробную информацию о пропавшем, включая фотографию, номер части и даже размер обуви.

От отчаяния женщина заполнила заявку, а позже получила сообщение, что её сын находится в статусе военнопленного на территории Украины. Появилась надежда, что он жив.

Минобороны настоятельно не рекомендует передавать персональные данные неизвестным лицам, и Красный Крест полностью согласен с ведомством. Галина Бальзамова говорит, что проблема мошенничества приобрела неимоверные масштабы.

Семьи публикуют в соцсетях личные данные пропавших, фотографии и даже сканы документов, а мошенники этим пользуются. Они звонят и предлагают информацию за деньги или угрожают убить пленного, если не переведут средства на карту.

С помощью искусственного интеллекта мошенники делают фейковые снимки и видео, могут даже «передать трубку» тому, кого ищут. Близкие находятся в таком нервном напряжении, что не обращают внимания на другой голос.

Психологически очень тяжело сказать таким мошенникам «нет», ведь людям кажется, что отказ от оплаты станет предательством по отношению к пропавшему. Некоторые семьи обращаются к гадалкам и «ясновидящим», которые вытягивают из уязвимых людей последние деньги.

Галина Бальзамова рассказывает, что гадалки первым делом ищут в интернете информацию о пропавшем, которую ранее выложила семья, и используют её как доказательство своих сверхъестественных способностей. Многие люди верят в такие вещи вопреки всякой логике, потому что гадалки дают им надежду.

МККК регулярно публикует в соцсетях предупреждения о новых способах мошенничества.