Жизнь на краю России: за врачами летают на самолёте, а зарплату меряют ценами на фрукты
Южно-Курильск встречает оглушительной яркостью. Жилые дома здесь раскрашены в пронзительно-синий, изумрудный, оранжевый и бордовый - несколько лет назад в посёлке запустили специальную программу, чтобы общий фон выглядел радостнее. Со смотровой площадки разноцветный массив смотрится особенно эффектно, и эта красота нравится не только людям.
Местные чайки облюбовали крыши целыми колониями и вьют гнёзда без малейшего стеснения. На некоторых домах пытались ставить заградительные сетки, но процедура оказалась муторной: каждую весну монтируй, каждую зиму снимай. Почему одни крыши привлекают птиц больше других, остаётся только гадать.
В пятницу днём центр посёлка почти безлюден. Из звуков - фоновая музыка, крики чаек и внезапный рёв газонокосилки. Пара мальчишек осваивает рампу, на футбольных полях немногим больше народу, хотя самих полей едва ли не в каждом дворе. Каникулы, но дети по лагерям разъехались - летом в посёлке им заняться особенно нечем.
Спортивные и детские площадки поражают размерами и обилием инвентаря. Местный отец с гордостью подтверждает: «На полдня можно залипнуть». Мальчик с тонкой косичкой нарезает круги на велосипеде, потом выдаёт трюк на рампе и жалуется приятелю, что все друзья уехали в лагерь на море. На замечание, что море и здесь есть, парнишка отвечает снисходительно: «Так оно холодное».
Центральная площадь сохраняет немного архаичный, но милый облик: мозаичные пейзажи на здании администрации, бюст Ленина и скамейки, где пенсионерки обсуждают бытовые драмы. Одна рассказывает, как зять купил целую машину угля, другая - как дочь потеряла пять дней отпуска из-за непогоды и не могла вылететь в Южно-Сахалинск. Погода здесь диктует условия жёстко и возвращаться к этой теме придётся постоянно.
В супермаркете, в отличие от улицы, оживлённо. Женщина в пёстром платье гневно комментирует цены: «Хотите есть, ешьте по этим ценам. Конечно, мы здесь живём, что нам ещё делать». Её мгновенно поддерживают другие покупатели. Цифры на ценниках внушительные: нектарины - 489 рублей за килограмм, персики - 529, яблоки - 498, виноград - 639. На некоторых этикетках значится «тепличные» - тепличных хозяйств на Курилах хватает. На заднем плане рекламный голос бодро сообщает, что теперь зубы можно сделать, не выезжая в Китай. Медицинский туризм на Кунашире - тема раскрученная.
Местная жительница объясняет, почему днём на улицах пусто: люди хотят сменить климат и летят в Анапу, Вьетнам или Корею - это в разы ближе, чем Москва. Осенью летать сложнее, можно надолго застрять из-за непогоды. Её подруга как-то упёрлась и просидела в аэропорту всё время, пока остальные отдыхали в Корее. Зимой температура опускается до минус 25, но из-за высокой влажности ощущается вдвое суровее, и машины по всему посёлку не заводятся. С октября до весны дуют ветра, а в августе душно и влажно - Южно-Курильск находится на одной широте с Сочи. Постоянный спутник - плотный туман, к вечеру ориентироваться на улице можно только по фонарям.
Гостиница «Дом дружбы между российским и японским народами» представляет собой бюджетный вариант с кафе и спортбаром. Интерьер выдержан в японском стиле, у входа внушительная полка для уличной обуви и стопка домашних тапочек. Чистота граничит со стерильностью, а кухня радует местным колоритом: морская капуста, палтус, корейские специи и красника. Качество и размер блюд совершенно не соотносятся с гуманными ценами.
Нина, старожил Южно-Курильска, родилась здесь и родила двоих детей, но сейчас они на материке и возвращаться не планируют. Она рассказывает о накопившейся усталости от островной жизни. Молодёжь уезжает учиться и в большинстве своём не возвращается. Дочь окончила ветеринарный в Петербурге, но устроиться в местную клинику невозможно - все места заняты, а на свой кабинет нужен примерно миллион рублей. Пункты выдачи Ozon и Wildberries в посёлке есть, но заказ идёт до месяца, а отправить посылку можно только почтой.
Культурная жизнь удручает. Музей один, кинотеатр работает с четверга по воскресенье, но привозят, по словам Нины, «всякую фигню». Районный Дом культуры строили больше 20 лет - начали, когда она оканчивала школу, а завершили, когда уже дети выросли. На вопрос, кто приезжал с концертами, женщина отвечает не задумываясь: «Никто к нам не ездит». Афиш мы и правда не заметили. Краеведческий музей богат экспозицией, для него построили новое просторное здание, но денег на перенос экспозиции нет.
Медицина требует авиаперелётов. После открытия перинатального центра на Сахалине все едут рожать туда, в посёлке оставили одну палату для экстренных случаев. Женщине надо улететь за два месяца до родов, снять жильё, а потом добираться обратно с новорождённым на самолёте. Узких специалистов практически нет - с больными суставами дают направление и билет на Сахалин, деньги потом возвращают через соцзащиту. Оставшиеся врачи работают десятилетиями, квалификацию не повышают и держатся за места, не пуская молодых.
Раньше на Курилы ехали за зарплатой благодаря северному коэффициенту и надбавкам. Теперь Нина со своим стажем получает 80 тысяч рублей - столько же, сколько сын под Петербургом. На начало 2025 года на острове жило около десяти тысяч человек вместе с военными. Власти говорят, что сейчас лучшие времена, но люди уезжают, и в первую очередь молодёжь. «Дальневосточный гектар» энтузиазма не вызывает: участки выделяют вдали от цивилизации, а на расчистку и обустройство уйдут все сбережения.
В пятницу вечером посёлок заметно оживает. Из окна гостиницы видно, как местные жители собираются компаниями, а в спортбаре начинается трансляция футбольного матча. Жизнь на краю света продолжается - яркая, трудная и по-своему бесконечная.
