Красноярский мастер создаёт деревянные игрушки по японской технологии и мечтает о фабрике

Красноярский мастер Семён Ключанцев когда-то шлифовал фигуры для Универсиады, делал ящики для цветов и дорогую мебель для состоятельных заказчиков. Денег это почти не приносило, а главное - не покидало ощущение, что хочется чего-то другого. Сегодня он создаёт игрушки по японской технологии и мечтает о собственной фабрике.

Его мастерская находится в центре города - светлый цех с высоким потолком, заставленный заготовками маленьких деревянных птиц. На стене в рамке за стеклом висит большая птица с расправленными крыльями. Именно с неё семь лет назад началась мечта о настоящей русской фабрике детских игрушек.

«Семь лет назад я придумал эту птицу первой. Четверо суток не выходил из мастерской. Мне вообще ничего не надо было. Но она не летала, крыльями не махала, ничего не делала. Вся была обвисшая, несбалансированная», - вспоминает Семён. О своих работах он говорит так, будто они живые.

Семён родился на Таймыре, в посёлке Носок, откуда Красноярск привычно называют «большой землёй». Вокруг - заполярная тундра и берег протоки устья Енисея. Добраться можно только вертолётом, по зимнику или на корабле в короткий сезон навигации. Зимой морозы опускаются ниже 50 градусов, наступают полярные ночи и затяжные пурги.

«Север - это на самом деле про любовь. Это про очень добрых людей. У нас на Севере принято в зимовьях двери не запирать. И если у человека что-то плохое произошло, он придёт к тебе, дёрнет дверь, откроет, согреется, покушает. Там всегда оставляют еду, топливо. Потому что всегда есть один момент: смерть на Севере - это очень близко. Поэтому и сами люди ближе друг к другу», - объясняет мастер.

Дед Семёна был профессиональным охотником и поклонялся природе. «Когда мы Енисей проезжали, стопочку ронял: „Батюшка, Енисей, спасибо, что пропустил нас сегодня“. А были люди, и много, которых не пропускал. Он верил», - рассказывает Семён. Охота на Севере была способом выжить в долгие зимы: настрелять гуся, добыть оленя и так дотянуть до лета.

После долгой зимы первыми прилетали чайки. «Если ты увидел чайку после долгой этой зимы, они орут что-то - всё, значит, весна! Они вестники этой смены. Начала нового этапа», - говорит Семён. Спустя много лет птицы действительно стали вестниками перемен в его жизни.

В восемнадцать лет он переехал в Красноярск и поступил в политех на инженера художественной обработки материалов. После института и армии вернулся в город, но оказался никому не нужен. Пытался устроиться в МЧС, на завод цветных металлов и даже в бургерную, а в итоге смог найти только работу по выносу строительного мусора в мешках.

От отчаяния Семён собрался обратно в армию, но друзья буквально за руку отвели его по мастерским. После череды отказов один парень взял его шлифовать фигуры для Универсиады. Через год Семён уволился, снял угол в той же мастерской и начал работать на себя. Первым инвестором стал отец, давший 50 тысяч рублей на станки.

Он часто ночевал в цеху и целыми днями думал только о том, как бы выточить тарелку покруче. Брался за любые заказы: делал ящики для рассады в рестораны, посуду. А потом началась пандемия, и все заказы отменились. Как раз перед ковидом друзья рассказали ему про деревянных птиц с движущимися крыльями, которых видели в Чехии.

Семён сделал вторую птицу, снял ролик и отправил на конкурс мастеров. В тот момент у него почти ничего не было: стол, стул и два станка. Он выпиливал заготовку лобзиком прямо на стуле, используя его как подставку для станков. Его птица победила, а в подарок он получил станок, которым пользуется до сих пор.

Примерно в то же время мастер наткнулся на видео с японской технологией работы с деревом. Подход оказался близким: живым и более художественным по сравнению с европейским. «У японских мастеров услышал, что если дерево росло, развивалось, к примеру, 90 лет и потом его спилили, то ты должен из него сделать предмет, который прослужит тоже как минимум 90 лет. А потом понятно, что новый цикл, перерождение», - говорит Семён.

В 2020 году он создал арт-объект в сквере Юдина на Каче - подвешенную на деревьях стаю из 60 птиц. В тот период он вписывался во всё интересное, работал за еду и идею. Если появлялись деньги, сразу покупал новые приспособления для станков. «Это какой-то вид сумасшествия, скорее всего», - признаётся мастер.

Постепенно Семён начал делать мебель по своей технологии. Его первый сложный табурет попал в журнал, его признали в кругу известных мастеров. Но денег всё равно хватало едва-едва. «Я был известным полубедняком. Во всех журналах, делал дорогую мебель и дорогих птиц для богатых ребят. Сам жил впроголодь. Как так выходило? Я не знаю, это секрет для меня», - рассказывает он.

Вместе с мебелью мастер создавал деревянные игрушки и основал бренд «Заструг» - так на Севере называют снежный гребень, выдуваемый сильным ветром. А потом в его жизни появилась Виктория, которая посмотрела на бизнес совсем иначе. У неё уже было своё дело, она привыкла считать деньги и видеть за красивой работой экономику.

«Я начал хорошо зарабатывать после того, как мы поженились. Вика посмотрела мои дела и говорит: „А ты знаешь, что ты здесь бедным становишься?“» - вспоминает Семён. Жена взяла на себя клиентов и финансы, дав ему возможность заниматься любимым делом. Затем он решил почти завязать с мебелью и сконцентрироваться на игрушках, хотя это был трудный этап: приходилось переходить от заказов по 100 тысяч рублей к тому, что почти не покупали.

Девять месяцев назад у Семёна родилась дочь. С её появлением пришло ощущение, что есть вещи гораздо важнее идеально выполненной детали. Дочь учит его играть собственными игрушками и делать их по-настоящему интересными. «Самый простой вариант - это не когда ты ей подпихиваешь и смотришь, как отреагирует. А когда ты сам сел играть», - объясняет мастер.

Так появилась «Веснянка» - птица, придуманная специально для младенцев. Её подвешивают над кроватью как развлечение и талисман. Из своего цеха Семён мечтает вырасти до фабрики детской игрушки и не спешит. «Наверное, это предпринимательское тщеславие. Вот и всё», - иронизирует он, но это больше похоже на цель, к которой он точно придёт.