Кирилл Серебренников поставил в Берлине «Метель» Сорокина о вечной русской зиме

В Берлине в рамках фестиваля KIRILL & FRIENDS прошли показы спектакля Кирилла Серебренникова «Метель» по одноименной повести Владимира Сорокина. Режиссер перенес на сцену текст 2010 года, который с каждым годом звучит все более зловеще и узнаваемо.

Сюжет разворачивается в заснеженной России, где уездный доктор Платон Ильич Гарин спешит в глухую деревню Долгое, чтобы вакцинировать жителей от боливийской «чернухи». Этот загадочный вирус превращает людей в зомби, которые встают из могил и кусают соседей.

Помогает доктору местный работяга Козьма по прозвищу Перхушка, запрягающий в самокат пятьдесят малых лошадей размером не больше куропатки.

Главный герой повести - не доктор и не возница, а само время, которое давно остановилось в ледяной пустыне. Метель у Сорокина не просто природное явление, а вечная суть, определяющая жизнь людей.

Неизвестно, в каком году происходит действие, потому что оно разворачивается прямо сейчас и будет повторяться в будущем.

Серебренников убрал в постановке все границы - языковые, политические и культурные. Спектакль идет на немецком языке, но Перхушка в исполнении Филиппа Авдеева иногда говорит по-русски, а Август Диль в роли доктора Гарина его всегда понимает.

Одновременно сорокинский текст без изменений транслируется на английском на экране для перевода.

На сцене все время ночь и почти всегда снег. Когда самокат в очередной раз застревает в сугробе, на втором экране возникает кукольный театр: маленькие фигурки толкают сани и лошадей, сопротивляясь метели и времени.

В одном из ключевых диалогов доктор спрашивает Перхушку, что для него в жизни самое главное. Тот отвечает: «Чтоб всё было ладно».

На уточняющий вопрос, что бы он хотел изменить, работяга просит лишь одного - чтобы злых людей поменьше было. Выпив медицинского спирта, странники продолжают путь «за тридевять земель делать людям добро».

Сюжет сознательно отсылает к рассказу Льва Толстого «Хозяин и работник» 1895 года. Там купец Брехунов замерзает в снегу, но спасает своим телом работника Никиту.

У Сорокина финал иной: доктор Гарин засыпает и не замечает, что ломает корпус самоката, в котором они укрылись. У Перхушки рвется тулуп, но беспокоить барина он не смеет.

Работяга умирает от холода, так и не добравшись до цели.

Обледеневшего Гарина утром достают из-под снега китайцы, проезжавшие мимо на санном поезде, запряженном огрмным конем высотой с трехэтажный дом. Они обыскивают тело Перхушки, забирают доктора и всех мини-лошадей.

«Сесе ни» - шепчет по-китайски Гарин, прощаясь с миром.

Сам Сорокин говорил о повести: «Метель тут - и субъкт, и обект. И персонж, и сцена.

Это стихия, котора определяет жизн людей, их судбу. От чего здес люди зависели, по-прежнему зависят и будут зависеть - это руская география».

По словам писателя, поломки вещей, плохие дороги и невозможность найти путь зимой - это и есть руская жизн, другой она не будет.

Этой осенью спектакль можно увидть в Дюсельдорфе. А сам Владимир Сорокин стал первым рускоязычным писателем, приглашенным в уникальню программу музея Прадо Escribir el Prado.

Он получит эксклюзивный доступ во все залы, реставрационные мастерские, хранилища и архивы. Итогом станет новый текст, вдохновленный Прадо, который музей издаст на нескольих языках.