Километровые очереди к мощам Спиридона в Москве: что тянет тысячи людей к храму Христа Спасителя

Каждое утро этой недели у храма Христа Спасителя выстраивается живая река из тысяч людей, пришедших поклониться мощам Спиридона Тримифунтского - святого, которого в народе называют скорым помощником в денежных делах и просят об исцелении и заступничестве в кризис.

В первый день доступ к святыне растянулся на 750 метров, но очень скоро конец очереди ушел за Патриарший мост, спустился к ГЭС-2 и потянулся вдоль Болотной набережной в сторону «Музеона», а время ожидания выросло с трех до семи, а затем и до восьми часов. Люди собирались даже по ночам, и корреспондент MSK1.RU прошла этот путь сама, чтобы понять, что держит толпу на ногах.

В первый день у храма не было видно привычного столпотворения - насторожило только количество машин силовиков, словно Москва вновь отмечала День города. Периметр оцепили, полицейские и росгвардейцы стояли через каждые пять-десять метров, а в восемь утра храм открылся, и люди нескончаемым потоком устремились к рамкам металлодетекторов.

Те, кто с ночи занял очередь на Патриаршем мосту, встречали рассвет, наблюдая за радугой, упирающейся одним концом в храм - многие восприняли это как добрый знак.

Первыми к святыне пропускали родителей с маленькими детьми, пожилых и людей с ограничениями здоровья. За два часа поток не стал меньше, и я решила проверить на себе: в 11:36 встала в самый конец очереди, где средний возраст толпы определить было сложно - пришли и пенсионеры, и деловые мужчины с сумками-дипломатами, и молодые мамы.

Кто-то взял складные стулья, а периодически к забору подходили священники, и люди складывали ладони, прося благословения.

Лестницу миновали быстро: толпа шла энергично, а те, кто был впереди, пересказывали остальным, что видят. В начале моста люди уперлись в забор - силовики поставили ограждение, чтобы разграничить потоки, и за ним оставалось метров двадцать пустоты и еще одна «живая коробка», которая двигалась к храму.

Через полчаса картина изменилась мало: народ затих, одни открыли молитвенники, другие принялись за акафисты, а волонтеры начали раздавать воду, и стало понятно, что застряли надолго.

Где-то на середине моста пришло понимание, что народное стояние отлично тренирует смирение, но внутри клокотала злость на себя и предательское ощущение, что всё зря. Бессилие перед огромной очередью накатывало волнами: против потока не пойдешь, время утекает, а разворачиваться на полпути казалось несолидным.

Вдоль толпы, громко канючив, ходили попрошайки с криками «Братья, сестры, пожертвуйте Христа ради!», и, обойдя очередь от начала до конца, они заходили на новый круг.

На спуске с моста эмоций уже не оставалось: справа виднелись башни Кремля, слева застыл церетелевский Петр I, а по мутной Москве-реке проплывали кораблики. В обычный день этот вид заслуживал бы снимка, но в толпе никому до него не было дела, и люди петляли между рядами, обгоняя тех, кто идет медленнее.

На углу храма открылось второе дыхание, и кто-то громко выдохнул: «Ну хоть конец видно!» - однако к тому моменту волонтеры пропускали льготников уже неохотно, потому что за день они повидали и инвалидов без удостоверений, и матерей, просивших пропустить их с детьми-школьниками.

На финишной прямой у металлодетекторов подкралось нетерпение, а эксперимент закончился в 14:04, когда я и десятки прихожан переступили порог храма. Внутри было не протолкнуться, но очередь двигалась быстрее, чем на улице, и, кроме мощей Спиридона, там стоял золотой ковчег с мощами Дмитрия Донского.

Волонтеры РПЦ спешно протирали одеколоном стекло, за которым скрывались святыни, и поторапливали: «Один раз прикладываемся!» - а некоторые украдкой пытались приложить иконы или молитвенники, и им не делали замечаний, но бросали неодобрительные взгляды.

На выходе каждый получил две картонные иконки со Спиридоном Тримифунтским и конвертик с кусочком бархатной ткани. По православному преданию, святой до сих пор невидимо ходит по миру и помогает людям, от чего его обувь чудесным образом изнашивается, поэтому раз в год мощи торжественно переобувают в новые башмачки, а изношенную обувь и одежду разрезают на сотни лоскутков и раздают паломникам как благословение.

Выйдя из храма, некоторые не сдерживали слез, другие спешили тихо уйти, перекрестившись напоследок, а кто-то опускался на колени перед белокаменными сводами в немой молитве. В разговорах выяснилось, что среди паломников были люди из Воронежа, Перми, Алтайского края, но больше всего впечатлили жители Брянской и Курской областей.

В приграничье они чаще других слышат звуки работы ПВО и своими глазами видят последствия атак, а одна семья из Брянской области призналась, что молили Спиридона о защите. Жительница Курской области вспомнила, как до 2014 года крестным ходом ходили на Украину: Пряжевскую икону Божьей матери раньше чтили по обе стороны, а теперь монастырь в Суджанском районе, где хранилась святыня, разбомблен.

Лишь единицы просили за себя или о материальном - в основном молились о благополучии родных, о возвращении домой с СВО близких и о судьбе Родины. Глядя на это, трудно оставаться равнодушным: вряд ли где еще увидишь такой отчаянный зов о помощи, когда кажется, что просить ее не у кого - разве что у святых.

Карл Маркс писал: «Религия - это вздох угнетенной твари… Религия есть опиум народа». Позже советская власть трактовала опиум как наркотик, а веру - как дурман, но во времена Маркса опиум был почти анальгетиком, усмиряющим страдание пациента, - религия призвана помочь справиться с гнетом природы и общества, дать силы превозмочь беспомощность в тяжелых условиях.

Образовавшиеся очереди у храма Христа Спасителя - маркер состояния общества: люди готовы стоять по восемь часов, потому что религия дает им опору, а святым они, кажется, верят чуточку больше.