«Скажите, что я от Хвоста»: Сергей Васильев рассказал о жизни и мифах Алексея Хвостенко

Поэта, музыканта и художника Алексея Хвостенко, известного как Хвост, любило огромное количество людей, но каждый знал его по-своему. Об этом в интервью рассказал многолетний директор группы «АукцЫон» и куратор недавней выставки «У каждого свой Хвост» Сергей Васильев, поделившийся личными воспоминаниями и малоизвестными историями из жизни легендарного авангардиста.

Васильев впервые услышал голос Хвоста по радио в питерском общежитии, когда включил станцию SNC, постоянно крутившую русскую музыку. Его поразила удивительная вещь, очень простая, но при этом безумно красивая, с незнакомым хриплым вокалом. Оказалось, это была композиция «Прощальная» из нового альбома «Чайник вина», записанного «АукцЫоном» вместе с неизвестным тогда Васильеву бардом. «Я думал, выше не прыгнуть. И тут они записывают альбом с каким-то бардом, никому не известным», - вспоминает он.

Личное знакомство состоялось в 1994 году в Мюнхене, куда Васильев приехал с группой на гастроли. Хвост должен был подъехать к своему бессменному соавтору Анри Волохонскому, работавшему тогда на «Радио Свобода», но по дороге отстал от поезда без денег и билета. Волохонский оперативно купил ему новый билет по телефону и отправил по факсу на станцию, после чего Хвоста посадили на следующий поезд. «Чудеса начали твориться, когда мы с ним еще даже не встретились», - говорит Васильев.

При встрече Хвост с ходу предложил лидеру «АукцЫона» Леониду Федорову записать альбом на стихи Велимира Хлебникова, но тот идею не поддержал и попытался замять разговор. Зато самому Васильеву Хвост дал неожиданное поручение: отвезти его пьесу директору Эрмитажа Михаилу Пиотровскому и передать, что он хочет поставить её на сцене Эрмитажного театра. Васильев действительно дошёл до приёмной, а на вопрос секретаря, как его представить, после недолгих метаний ответил: «Скажите, что я от Хвоста». Этого оказалось достаточно, чтобы его немедленно пропустили в кабинет.

У этой истории есть неожиданное продолжение, связанное с выставкой Ансельма Кифера. Немецкий художник приехал в Петербург на день раньше открытия своей экспозиции, посвящённой Хлебникову, чтобы попасть на концерт «АукцЫона». Он даже отказался от банкета, устроенного в Эрмитаже, и согласился задержаться там лишь на 20 минут ради приличия. На открытии Васильев напомнил Пиотровскому о пьесе Хвоста и предложил всё же рассмотреть возможность её постановки. «Пока решение не принято, но я продолжаю надеяться на магию Хвоста», - замечает он.

Васильев также коснулся известной байки о том, что Хвостенко лежал в психиатрической больнице на Пряжке на той же койке, что и Иосиф Бродский. Сам Хвост рассказывал, как врач на утреннем осмотре усмехнулся: «А до тебя тут ещё один поэт лежал», а на вопрос о фамилии ответил: «Да Бродский какой-то». Подтвердить или опровергнуть эту историю через архивы не удалось, но Васильев называет Хвоста «прекрасным мифотворцем», как и весь его круг.

В эмиграцию Хвост уезжал не как мученик, подчёркивает Васильев со слов первой жены поэта Алисы. Он мог спокойно жить в СССР, не обращая внимания на окружающую действительность, и точно так же легко ассимилировался в любой другой стране. В Лондоне он на два года задержался у знакомой, которая оплатила запись двух его альбомов, а уехал только когда у неё закончилось вино в погребе. Там же случайно оказался и Бродский, которого Хвост уговорил записать свои стихи. Плёнка с голосом нобелевского лауреата позже была выкуплена у продюсера и через журналиста Бориса Барабанова попала в Россию.

Много внимания Васильев уделил дневникам Хвоста, которые попали к нему случайно вместе с аудиоархивом Федорова. В них подробно описана подготовка к поездке к Славе Полунину, у которого Хвост хотел научиться управляться с актёрами. Чтобы получить от жены 20 евро на дорогу, он ночью притащил домой найденный на помойке стул и завёл разговор о дочке, рассчитывая на хорошее расположение духа. Полунин позже назвал Хвоста ангелом и заметил, что актёрам нужно давать свободу, а не жёсткие указания.

Одна из самых ярких историй произошла в 1995 году в Петербурге, когда Хвост приехал записывать альбом с «АукцЫоном». Все выданные ему суточные он тут же отдал поэту Владимиру Эрлю, заявив, что продал его сборники, и остался без денег даже на проезд. В автобусе он по совету Васильева попытался выдать себя за пенсионера, но контролёр потребовал удостоверение и уже собирался выписывать штраф. Внезапно он поднял глаза, пристально посмотрел на Хвоста, покраснел и извинился, что не признал, представившись Андреем Басмановым. «Так сын Бродского же», - объяснил потом Хвост ошеломлённому Васильеву.