Израиль за 20 лет правления Нетаньяху впал в политическое заклинивание, а не в застой

Израиль готовится к выборам 27 октября, но по существу страна уже больше десяти лет ходит по кругу вокруг одного вопроса: останется Биньямин Нетаньяху у власти или уйдет. Этот вопрос давно перестал быть просто политическим и превратился в диагноз, который многие по привычке называют «застоем». Однако сходство с советской моделью обманчиво, и неточность здесь принципиальна, потому что от правильного диагноза зависит, есть ли у пациента шанс на выздоровление.

Уровень персонализации власти в Израиле достиг величин, сравнимых разве что с клиническим симптомом. По данным июньского опроса Института исследований национальной безопасности (INSS), лишь 31% респондентов выражают высокое доверие Нетаньяху, тогда как 67% - низкое. Сенсация кроется не в самой цифре, а в её структуре: среди избирателей коалиции премьеру доверяют 69%, а среди сторонников оппозиции - всего 4%. Это не просто низкий рейтинг, а практически зеркальное расщепление общества на два лагеря, для которых один и тот же человек выглядит либо спасителем, либо главной проблемой страны.

В нормальной демократии премьер может вызывать обожание или ненависть, но сама система продолжает восприниматься отдельно от его личности. В Израиле эта дистанция исчезла. Конструкция «за Нетаньяху или против Нетаньяху» стала вопросом идентичности, а идентичность, в отличие от политических позиций, не пересматривается путём договорённостей. Секрет феномена в том, что премьер превращает раскол не в проблему, требующую решения, а в ресурс, который можно эксплуатировать бесконечно.

Общество расколото на правых и левых - он позиционирует себя защитником правого лагеря, а всех несогласных записывает в левые, даже если они правые. Возникает конфликт с Верховным судом - он оказывается в центре противостояния. Идёт война или маячит иранская угроза - он становится фигурой, менять которую в критический момент «слишком рискованно». Получается замкнутый контур: кризис порождает страх перед сменой власти, страх консолидирует электорат вокруг Нетаньяху, консолидация продлевает кризис, а продленный кризис делает политику ещё более зависимой от одного человека.

Самое опасное здесь не долгожительство одного политика, а то, что разные части общества перестают признавать легитимность институтов, когда те принимают решения не в пользу их лагеря. Для собственного политического выживания Нетаньяху методично делегитимирует именно те институты, которые способны поставить под сомнение его позицию, - Верховный суд, средства массовой информации, систему назначений. Это не побочный эффект, а сердцевина его политики.

Цифры подтверждают масштаб проблемы. В июне лишь 26% израильтян выражали высокое доверие правительству, тогда как 72% - низкое. И снова раскол почти зеркальный: 57% доверия среди сторонников коалиции против 5% среди оппозиции. Это две параллельные картины государства, где один гражданин видит избранную власть, ведущую войну и защищающую страну, а другой - институт, разрушающий систему сдержек и противовесов изнутри.

Судебная реформа 2023 года была лишь первым явным симптомом этой болезни. После 7 октября конфликт отложили, но не закрыли, и сейчас он возвращается практически в прежнем виде. В июле правительство фактически отказалось признавать решение Верховного суда по реформе телерадиовещания: кабинет министров единогласно постановил, что любые решения и назначения прежнего состава управления не будут иметь силы, пока его состав не «приведут в соответствие с законом». Министр связи Шломо Караи написал в соцсетях о снятии «оков судебной диктатуры», а наблюдатели всё чаще говорят о том, что неподчинение постановлениям БАГАЦ из сенсации превращается в норму.

Израиль последних лет действительно может производить впечатление дурной цикличности: выборы сменяют выборы, коалиции формируются и распадаются, идут войны и протесты, а общество каждый раз возвращается к одному и тому же вопросу об одном и том же человеке. Однако на этом сходство с советской моделью заканчивается. В Израиле существует реальная конкуренция за власть, независимая журналистика и механизм смены руководства. Правительство может проиграть на выборах, коалиция - развалиться от внутренних противоречий, а Верховный суд, несмотря на растущее давление, продолжает выносить решения.

По данным Axios, накануне октябрьского голосования коалиция Нетаньяху получает ориентировочно от 49 до 53 мандатов - заметно меньше 61, необходимого для формирования правительства, и заметно меньше нынешних 68. Это не имитация политической конкуренции, а самая настоящая конкуренция, просто протекающая внутри больной системы. При этом институциональная устойчивость Израиля не рухнула целиком: в июне 62% граждан выражали высокое доверие к отдельным государственным институтам, а в мае 74% доверяли ЦАХАЛ в целом, хотя доверие к политическому руководству опустилось в разы ниже.

Цена этого затянувшегося паралича давно вышла далеко за пределы Кнессета. Политическая нестабильность влияет на инвестиционный климат, миграционные потоки, отношения с Вашингтоном, работу судебной системы и способность государства формулировать стратегию дальше следующего политического цикла. Financial Times оценивает число израильтян, покинувших страну в период с 2023 по 2026 год, более чем в 150 тысяч человек, напрямую связывая эту цифру с войной, политической нестабильностью и экономической неопределённостью. Издание отдельно предупреждает о риске утечки наиболее востребованных, высококвалифицированных специалистов, без которых израильская экономика теряет своё главное конкурентное преимущество.

Поэтому корректнее говорить не о «застое», а о политическом заклинивании. Израиль не перестал меняться: экономика работает, армия воюет, технологии развиваются, демография трансформируется на глазах. Но при этом страна перестала эффективно разрешать собственные внутренние противоречия. Система не застыла - она буксует на месте, прокручивая одни и те же конфликты по кругу и не находя механизма их завершения.

Нетаньяху не создавал раскола между светскими и религиозными израильтянами, не придумывал противостояние правых и левых и не породил палестинскую проблему. Однако он стал политиком, который научился существовать внутри этих трещин лучше кого бы то ни было - не заделывая их, а конвертируя в собственный политический капитал раз за разом. Именно поэтому его уход, вероятнее всего, окажется необходимым, хотя и явно недостаточным условием для перезапуска системы. Заклинило не из-за одного человека, но без его ухода расклинить эту систему, судя по всему, действительно не получится.