Аскеты, гедонисты и «уроды»: как юродивые веками влияли на российскую политику

Феномен юродивого универсален для любого общества, но в российской политике он обретает особые, порой гротескные формы. В самом общем смысле юродивый - это индивид с демонстративным и радикальным сарказмом.

Сарказм здесь выступает как смысловая перверсия, где буквальное значение слов прямо противоположно предмету разговора. Это инструмент непримиримости, который в дословном переводе с греческого означает «разрывающий плоть».

Юродивый не просто использует сарказм ситуативно - он делает его основой своего мировоззрения. Это мастер хаоса, чья непримиримость может иметь диаметрально противоположные мотивы.

Исследователи выделяют два полярных типа: юродивый-аскет и юродивый-гедонист.

Аскет отвергает реальность, потому что его разум пребывает в поисках иного, утопического мира. В отличие от отшельника, он не прячется от людей, а намеренно идет к ним, чтобы бросить вызов обыденности.

Такой человек становится «уродом» с точки зрения родового восприятия - раздражающим и тревожащим элементом, чья задача не позволить земному стать слишком земным. Подобную роль в древности играли Гераклит, Диоген Синопский и Сократ, которого называли жалящим оводом.

Гедонист, напротив, движим не высокими идеями, а собственным нарциссизмом. Его сарказм проистекает из желания превосходства и наслаждения от позиции «сверху».

Такой юродивый обесценивает всё вокруг, чтобы заполнить внутреннюю пустоту, которую невозможно насытить. При этом он остро нуждается в утопиях и высоких идеях, назначая себя их эксклюзивным представителем.

Без этой маски его природа обнажила бы лишь «бездонную и голодную пустоту».

Главное отличие гедониста от аскета - отсутствие настоящей внутренней связи с идеей. Он использует лишь оболочку, симулякр, не понимая сущности.

Однако при наличии обаяния и таланта убеждать такой человек легко получает от толпы статус «голоса совести» или «оракула». И тогда слепой ведет за собой слепых.

В русской истории два знаменитых персонажа олицетворяют эти полюса. Василий Блаженный - юродивый-святой, чье сознание было полностью поглощено идеей бренности мира.

Он напоминал интуитивного гностика, который ощущал материю как иллюзорную и испорченную субстанцию. Святой предчувствовал и даже призывал смерть, представляя темную, фатальную сторону бытия.

Иван Грозный практиковал юродство иного рода - намеренное и ситуативное. Он использовал эпатажное самоуничижение, когда хотел привлечь к себе особое внимание, и подписывал духовные сочинения псевдонимом «Парфений Уродивый».

Само имя, означающее по-гречески «девственный», было саркастичным для царя с восемью женами. Однако Грозный настолько срастался с образом, что и сам, и подданные верили в его подлинность.

По сути, все роли царя - от тирана-палача до кающегося грешника - были проявлениями одного гедонистического юродства. За ними не стояло ни заботы о государстве, ни христианского стремления к просветлению души.

Историк Карамзин описывал, как Грозный на богослужении рыдал о своих злодеяниях, а сразу после службы ехал наслаждаться пытками.

Существует и третья трактовка юродства, которая не связана с сарказмом. Обычные люди называют юродивым любого, чьи мотивы им непонятны.

Если такой человек не гонится за славой или деньгами, а просто иначе устроен изнутри - разговаривает сам с собой или находит облака интереснее забот родственников - он выпадает из родовой жизни. Его воспринимают со снисходительностью и насмешкой, как квартирная служанка в «Преступлении и наказании» хохотала над ответом героя «думаю».

Именно так обыденное сознание смотрит на интеллигента-гуманитария с его отвлеченными идеями. Инженер или программист для «здравомыслия» понятен и полезен, а вот философ с «химерами» - нет.

Впрочем, любой «урод» мгновенно превращается в авторитет, если получает высокую должность.