Сценарист «Онегина» объяснил, почему актёры в фильме старше героев Пушкина

Писатель и сценарист Алексей Гравицкий, работавший над сериалами «Великая», «Чикатило» и фильмом «Онегин», в интервью Voronezh1.ru рассказал о разнице между двумя профессиями, допустимых границах вымысла в историческом кино и о том, почему современному зрителю не нужны вампиры.

По словам Гравицкого, в литературу и кино он пришёл случайно. Первый роман начал писать в институте просто потому, что идею было жалко, а знакомых авторов, которым её можно было бы подарить, не нашлось. В сценаристику же попал, помогая другу и коллеге Сергею Юдакову, который после травмы головы не мог работать, пока горели сроки.

Гравицкий подчеркнул, что писатель и сценарист - это совершенно разные профессии, хотя обе работают со словом. Писатель может позволить себе описания и внутренние монологи героев, тогда как инструментарий сценариста ограничен действием, диалогом и деталью. При этом он не согласен с мнением, что сценарист - это лишь «рабочий на стройке», а писатель - художник. «Нормальный сценарист - такой же художник, как и писатель», - уверен он.

Рабочий день Гравицкого устроен жёстко: он пишет с утра до вечера без выходных и отпусков. Даже на море с семьёй он позволяет себе не работать только до обеда. Иногда решение сложной сцены приходит на грани сна и яви посреди ночи.

Говоря о вмешательстве в текст, сценарист назвал правки от посторонних людей хамством. В договорах он прописывает пункт, по которому никто не имеет права менять его сценарий, пока он сам письменно не откажется от доработок. «Если сценарий суждено испортить, я предпочту сделать это своими руками», - пояснил он.

Отдельно Гравицкий остановился на работе над сериалом «Великая». Он считает, что в историческом кино допустимо отступать от правды в мелочах, если этого требует драматургия. В пример он привёл сцену крещения Екатерины II, хотя в реальности её миропомазали. «Если мы выйдем на улицу и спросим сто человек: „Что такое крещение?“ - ответят все. „Что такое миропомазание?“ - не ответит никто. Поэтому выбор очевиден», - объяснил сценарист.

Экранизация «Евгения Онегина» стала для него отдельным вызовом. Гравицкий рассказал, что сразу отказался от идеи снимать фильм в стихах, так как в романе практически нет сцен и диалогов. В итоге появился рассказчик, ломающий четвёртую стену, а речь героев стилизовали под эпоху, но сделали понятной современному зрителю. При этом он подчеркнул, что команда не занималась осовремениванием классики. Посадить мажора Онегина на BMW, чтобы он переехал к дяде на Рублёвку и слал Татьяне кружочки в мессенджере, по его словам, не бог весть какая задача, но это был не их путь.

Возраст актёров в фильме, который смутил многих зрителей, Гравицкий объяснил несколькими причинами. По его мнению, семнадцатилетние артисты просто не смогли бы сыграть те страсти, что кипят в Татьяне и Ленском. Кроме того, он напомнил, что люди пушкинской эпохи взрослели и старели иначе: мать Татьяны в 35-40 лет уже называли «старушкой». Решающим фактором стало стопроцентное психологическое попадание в образ Виктора Добронравова, под которого подбирали и остальной актёрский состав.

Сценарист также высказался о трендах в кино. Он считает, что вампиры как злодеи ушли в прошлое, уступив место маньякам, потому что современный зритель перестал бояться мистики. Вампир остался сказкой, а маньяк воспринимается как реальная угроза, которая может находиться рядом.

Коснулся он и темы нейросетей. По его оценке, их предел - уровень слабого начинающего автора, однако некоторые продюсеры уже используют их вместо редакторов. Нейросеть всегда найдёт слабые места по запросу, не понимая авторского замысла. Впрочем, Гравицкий добавил, что в киношной редактуре и без того хватает людей, которые этого не понимают.

В завершение он подчеркнул, что творчество лишь на 10% состоит из таланта и на 10% из удачи, а всё остальное - это трудолюбие.