Участники ГКЧП 35 лет спустя: что они говорили о путче августа 1991 и жалели ли о содеянном

В августе 1991 года, на закате Советского Союза, группа высших руководителей страны попыталась отстранить Михаила Горбачева от власти и сорвать подписание нового союзного договора. В Москву вошли танки, десятки тысяч людей вышли на баррикады, и страна едва избежала кровопролития в центре столицы.

Спустя 35 лет MSK1 поговорил с участниками тех событий о том, что происходило в дни путча и как они оценивают его последствия.

Горбачев готовился подписать договор, который должен был превратить СССР в гораздо более рыхлое объединение суверенных государств.

Часть руководства восприняла это как угрозу для страны. Президента изолировали на даче в крымском Форосе, в стране ввели чрезвычайное положение, а в Москву вошли войска.

За этим стояли члены Государственного комитета по чрезвычайному положению: вице-президент Геннадий Янаев, премьер Валентин Павлов, министр обороны Дмитрий Язов, глава КГБ Владимир Крючков, министр внутренних дел Борис Пуго и другие.

18 августа пятеро высокопоставленных членов КПСС приехали к Горбачеву в Форос, чтобы тот одобрил введение чрезвычайного положения.

Он отказался, после чего на даче отключили связь. Янаев возложил на себя президентские полномочия, официально заявив, что Горбачев не может руководить страной по состоянию здоровья.

Ночью 19 августа он подписал документы о создании ГКЧП.

Глава КГБ Крючков приказал арестовать президента РСФСР Бориса Ельцина, но спецназ «Альфа» так и не решился тронуть политика.

Утром Ельцин собрал сторонников, а в Москву выдвинулись три дивизии военных.

Десантники окружили телецентр «Останкино», по телевизору крутили заявления ГКЧП и балет «Лебединое озеро».

Москвичи начали строить баррикады у Белого дома и блокировать военные колонны на Манежной площади. Ельцин забрался на танк и объявил ГКЧП вне закона.

Показательным моментом стала пресс-конференция ГКЧП 19 августа. Премьер Павлов накануне напился до отравления и не пришел, а у Янаева так тряслись руки, что это было слышно в микрофон.

Журналистка «Независимой газеты» Татьяна Малкина спросила, понимают ли члены комитета, что совершили государственный переворот, и какое сравнение им ближе: с 1917 годом или со смещением Хрущева в 1964-м.

Ответ Янаева вызвал у нее смех, который попал в телеэфир.

Вице-президент РСФСР Александр Руцкой оборонял Белый дом, а 21 августа решил привезти Горбачева с крымской дачи в Москву.

В разговоре с MSK1 он назвал ГКЧП «просто глупостью» и заявил, что Янаев «никогда умом не отличался».

По словам Руцкого, если бы он не угнал самолет и не привез Горбачева в столицу, неизвестно, чем бы все закончилось.

Во Внуково свободного борта не оказалось, и Руцкой забрал самолет Янаева.

«Нарушая все принципы, все законы… Экипажу объяснил, что надо лететь, и полетели в Крым, в Форос», - рассказал он.

Морпехи рассказывали, что им приказали поставить танки на взлетную полосу, чтобы самолет не смог приземлиться, но командир не выполнил приказ. На дачу пустили только Руцкого, замминистра внутренних дел РСФСР Андрея Дунаева и члена Совета безопасности СССР Евгения Примакова.

«Приходим - Горбачев мечется по кабинету, он не ожидал этого, начал рассказывать, что отключили связь, он изолирован. Я поднимаю трубку - коммутатор отвечает», - вспоминал Руцкой.

Он попросил соединить с Ельциным, и тот велел везти Горбачева в Москву.

Жена президента Раиса Максимовна, спускаясь по лестнице, сказала: «Ой, здравствуйте, а я думала, вы приехали нас арестовывать».

В ночь на 22 августа самолет с президентом СССР приземлился в Москве. За ними прилетели члены распущенного ГКЧП Крючков, Язов и Тизяков - их арестовали. На этом путч закончился.

Красный флаг на Белом доме заменили триколором, а на Лубянке демонтировали памятник Феликсу Дзержинскому.

Политолог Илья Гращенков объяснил, что к Белому дому вышли не все, а самые активные москвичи, но именно они определили ход событий.

«Люди защищали не только Ельцина и здание российского парламента. Они защищали ощущение, что получили право влиять на собственную жизнь», - сказал он.

Штурм не состоялся, потому что ГКЧП не контролировал силовиков полностью: военные не понимали, кто отдает легитимные приказы и кто будет отвечать за кровь.

Старший офицер штаба 1-й армии ПВО особого назначения Виктор Чапала вспомнил, что их частям в Подмосковье дали команду «никуда не соваться». Личному составу запретили выезд за пределы гарнизона, и военные занимались по внутреннему распорядку.

Когда все закончилось, в часть прибыла комиссия КГБ, опечатала некоторые кабинеты, но его отдел никто не допрашивал.

Политолог Константин Калачев рассказал, что его отец Эдуард Калачев был начальником Главного управления охраны общественного порядка МВД СССР и сделал все, чтобы избежать кровопролития.

Сын предлагал ему вывести батальон ОМОНа на защиту Ельцина, но отец ответил: «Я понимаю, но поддерживать не хочу. Единственное, что могу сделать, - чтобы мои подчиненные не участвовали в возможной бойне».

По словам Калачева, карьера для отца была не главным - главное, чтобы кровь не проливалась.

Спустя 35 лет в живых нет никого из состава ГКЧП, умерли и Горбачев с Ельциным. Бывший советник Ельцина Сергей Станкевич считает, что поражение ГКЧП завершило советский идеологический проект.

«Я был уверен, что участвую в грандиозной исторической трансформации, которая сделает новую Россию лидером развития в Большой Евразии», - поделился он.

Гращенков полагает, что при победе ГКЧП распад СССР удалось бы отсрочить, но вряд ли предотвратить.

Экономический кризис бы не исчез, а убедительной программы выхода из него у путчистов не было. Августовский путч радикально ускорил переход власти от союзного центра к руководству РСФСР.

Горбачев после возвращения из Фороса формально сохранил должность президента СССР, но реальная власть уже перешла к Ельцину и руководителям республик.

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков на брифинге дал взвешенную оценку произошедшему: «Это часть нашей истории, кто-то трактует ее со знаком плюс, кто-то трактует со знаком минус, но это неотъемлемая часть истории нашей с вами страны».