Фестиваль Ready Fest в Кишиневе собрал 10 тысяч человек и объединил эмигрировавших российских музыкантов

В ночь на 9 сентября беспилотники ударили по пограничному пункту Староказачье между Украиной и Молдовой. Через этот переход на фестиваль должны были ехать люди из Украины.

В чате участники спрашивали, все ли в порядке, не нужна ли помощь, и параллельно обсуждали молдавскую границу. Кто-то успокаивал тревожившихся словами «это же не российские силовики, мордой в пол класть не будут».

В итоге в Молдове группу людей, летевших на фестиваль, пропустили без вопросов, лишь ненадолго задержав нескольких пассажиров. На секунду показалось, что самое тревожное позади.

Так начинался Ready Fest - музыкальный фестиваль, который прошел 12 сентября в Ботаническом саду Кишинева и собрал, по словам одной из артисток, около десяти тысяч человек. В лайнапе были Noize MC, «Порнофильмы», Монеточка, Би-2 и другие исполнители, чьи концерты в России отменены, песни удаляются с площадок, а имена предложено вычеркнуть из общей истории.

Теперь, чтобы услышать их вживую, российским слушателям приходится выезжать из страны. Это уже не просто следствие культурной изоляции, при которой слушатель едет в соседнюю страну на зарубежную группу, не добравшуюся до Москвы.

Исполнители сами являются частью современной российской культуры, только внутри страны их творчество оказалось под запретом.

И когда слушатели оказываются на таком концерте, они на несколько часов разрешают своей протестной идентичности подышать и прозвучать. Не шепотом, не среди тщательно отобранных знакомых, а громко, физически, вместе с огромной толпой людей, для которых ненормальность происходящего не требует дополнительных доказательств.

Концерт дает не мнение и не информацию, а физическое присутствие - возможность ненадолго оказаться среди живых людей, которые не только думают, но еще и способны вместе радоваться, петь и кричать, не приглушая голос.

Кишинев на контрасте со Стамбулом, откуда прилетели авторы репортажа, показался почти обезоруживающе тихим. Чистым, спокойным, небогатым и очень знакомым.

Одна из подруг во время прогулки сказала: «Как будто оказалась в России до 2022 года». Но эта фраза содержит в себе обманчивую ностальгию - Россия и тогда не была свободной и безопасной для всех.

Речь шла о физически узнаваемой версии повседневности, где знакомые языки, продукты, лица и музыка еще могли находиться рядом.

Когда со сцены начали спрашивать, кто откуда приехал, на упоминание Беларуси откликнулось несколько голосов, после вопроса об Украине толпа бурно отреагировала, а россиян тоже оказалось много - только кричали они, как показалось автору репортажа, сильно тише, с большей тяжестью.

«Порнофильмы» вышли на сцену, и несколько тысяч человек прыгали, кричали и срывали голоса. Их песня «Это точно пройдет» - та самая, которую часто поют под гитару на оппозиционных тусовках и которая действительно помогает сохранять веру в то, что «с петель срежут двери в Лефортово и Россия воспрянет от сна».

Конечно, концерт не останавливает боевые действия и не освобождает политзаключенных, а голоса не долетают до людей, от которых зависят решения. Все происходящее в первую очередь нужно самим слушателям.

После нескольких лет, в течение которых любое публичное несогласие последовательно превращалось в опасное отклонение, возможность выкрикнуть все, что думаешь, возвращает хотя бы честность перед самим собой.

Перед выступлением Noize MC на экране показали нарезку из разных периодов его карьеры. В кадре стояла коробка, куда постепенно складывали старый телефон, диск, афиши, микрофон, журнал Yes! с молодым Нойзом и другие предметы из почти чужого времени.

Затем появились кадры техники с буквой Z, объявления об отмененных концертах, выступления в поддержку украинских беженцев - и коробку заклеили черной лентой крест-накрест.

Ленту сняли лишь после кадров с концерта, где вместе с Noize MC и Монеточкой на сцену вышли музыканты петербургской группы «Стоптайм», которых до этого арестовывали за уличное исполнение пацифистских песен. Коробка снова открылась и наполнилась бейджами, открытками и афишами уже из новой концертной жизни.

Эта инсталляция отсылала к тренду «Вселенной больше нет, но я о ней зачем-то помню», выросшему из песни «Жвачка»: люди показывают собственные коробки с остатками их исчезнувшей жизни.

Многие сильнее всего любят дофевральского Нойза - того, чьи диски и журналы можно сложить в первую половину коробки. Автора репортажа гораздо сильнее трогает новый Нойз, объясняющий происходящее сейчас и обещающий, что впереди еще будет «светлая полоса».

Надежды в каждом таком повторенном лозунге за эти годы становится меньше, но она все еще существует и все еще умеет быть громкой.

Люди - разные, уже не различающие стран происхождения - подпевали друг другу, делились водой и на несколько песен становились единым целым, почти семьей. Но, что симптоматично, за пределами площадки больших общих компаний не возникало.

Возможно, помешал ливень, а возможно, музыка стирает границы ровно на то время, пока звучит, и после последнего аккорда каждому все равно приходится возвращаться в собственную реальность.

Это не делает единство у сцены фальшивым, но не позволяет принять его за готовое примирение. Украинцы приехали на фестиваль не затем, чтобы выслушивать россиян.

Их доброжелательность не превращает десять часов музыки в примирение народов и не сокращает расстояние между человеком, который после фестиваля возвращается в Москву, и человеком, который возвращается в Киев.

В конце фестиваля над сценой запустили большой салют. Автор репортажа уже отходила от площадки, но услышала, как одна женщина с сожалением говорит подруге: «Ого, салют, чего я раньше ушла?»

А та иронично ответила: «У нас дома салюты поинтереснее».

Ready Fest стал для одних возможностью громко прожить несогласие, которое дома приходится постоянно регулировать, а для других - короткой передышкой от войны, которую невозможно выключить вместе с телефоном. Люди оказались у одной сцены и могли радоваться одной песне, но пришли к ней из принципиально разных реальностей.

Уважение, вероятно, начинается именно с отказа притворяться, что музыка способна полностью эту разницу отменить.

В кишиневском аэропорту автор поймала себя на желании спрятать российский паспорт, стоя среди людей с украинской символикой. Музыка не делает сопротивление заметнее, фестиваль не стирает границ и не останавливает войну - он остается безопасным ритуалом.

Но безопасный ритуал не обязательно является бессмысленным. Иногда он нужен не для того, чтобы немедленно изменить политическую реальность, а для того, чтобы политическая реальность не изменила тебя до неузнаваемости.