Августовский путч 1991 года оказался лишь отложенным захватом власти

Невоспетый герой августовского путча 1991 года - замминистра связи Александр Иванов. Когда зампред Гостелерадио Валентин Лазуткин сообщил ему о требовании высшего руководства отключить Ленинградское телевидение, Иванов ответил: пусть министр внутренних дел Пуго сам берет кусачки и откусывает кабель.

Чекисты-гэкачеписты полагались на предустановленную покорность политической системы и обычных людей. Однако аналитики КГБ оказались неспособны оценить реальное состояние умов номенклатуры и населения. Управленческие команды либо повисали в воздухе, либо застревали в самых неожиданных местах. Само государство - 70-летний монстр с миллионами загубленных жизней - было уже десакрализовано и перешло в область комического: «Кошмар на улице Язов», «Что-то меня путчит».

Переворот не был опереткой, но его уродливость, архаичность и унылый физиономический ряд казались гипертрофированно комичными. Государство представляло себя могучей силой, а на деле было уставшей и нездоровой грудой отработанного биологического и идеологического материала. Наследники ЧК полагали, что достаточно басовитого начальственного окрика и танков на улицах - и все подчинятся. Этого не случилось.

Материалы дела ГКЧП показывают степень неадекватности анализа: заговорщики всерьез рассчитывали приструнить даже республики Балтии. Путчисты выступали против Союзного договора, который для президента СССР был способом сохранить Союз. Однако сохранить его даже на конфедеративных началах было уже невозможно. Переворот, технически реализуемый в 1964 году при смещении Хрущева, в 1991-м лишь констатировал окончание проекта СССР. До 25 декабря страна пребывала в четырехмесячной коме и наконец умерла.

Гигантская сверхдержава обнаружила в себе свойства банального государства из латиноамериканской литературы. Только там перевороты обычно совершали военные, а здесь - спецслужбы. Это был классический латиноамериканский военный переворот, причем в его особой разновидности - автопереворот, когда власть захватывает собственное руководство страны.

На поводу у руководства спецслужб пошли их же структуры. Главный охранник страны Плеханов оказался одним из ключевых участников заговора, а начальник охраны Горбачева Генералов - непосредственным исполнителем блокады президента. Плеханов «спасал страну», напившись в ночь перед путчем с премьер-министром Павловым. Генералов в разговоре с подчиненными был откровенен: главный мотив - «спокойно дослужить до пенсии».

Но заговорщикам помешал фактор, полностью выпавший из анализа. Народ, источник власти, впервые выступил в том качестве, которое казалось исключительно имитационным. Население неожиданно повело себя как граждане и решило не отдавать то, что было отвоевано за шесть лет перестройки. Путчисты планировали пропагандировать документы ГКЧП среди всех категорий военнослужащих и обсуждать меры на партийных собраниях, но чекисты уже заменили своей властью власть партийную.

Если и есть образец «девичьей памяти», то это представления о прошлом больших масс людей. В последние годы в опросах «Левада-центра» преобладал уклончивый ответ на вопрос, кто был прав в 1991 году: «ни те, ни другие» - так ответили 66% в опросе к 30-летию путча. А 40% и вовсе считали произошедшее просто эпизодом борьбы за власть в высшем руководстве страны.

С таким отношением к собственной истории существенная часть населения России была готова к приятию любых решений руководства, в том числе февральских 2022 года. Безответственность массовой исторической памяти, подвергаемой ядовитому облучению «нас возвышающего обмана», поразительна, но банальна. За годы возвратного тоталитаризма все знаки и оценки поменялись на противоположные. Молодое поколение зачастую и не знает о путче, хотя основатель Российской Федерации Борис Ельцин сыграл в сопротивлении ему ключевую роль.

Самое страшное изменение сознания - восприятие цены человеческой жизни. В августе 1991-го три жертвы путча казались несоразмерно масштабной платой за победу демократии. Сейчас... Чтобы победить, путчистам нужно было исключить появление альтернативной информации и любых альтернативных голосов. Для этого предусматривалась локализация деятельности радиостанции «Эхо Москвы» - с этого они начинали, этим же в марте 2022-го и закончили.

ГКЧП основывался на тотальной лжи. Ложь задолго до «постправды» и «фейк ньюз» лежала в фундаменте системы. Они говорили о спасении страны, а на самом деле банально спасали свою власть. Ложью было само обоснование путча - болезнь Горбачева. Какая инфантильная придумка опоздавшего на урок пятиклассника. Управленчески ГКЧП был абсолютно беспомощен: возьми они власть, последовал бы кровавый хаос, по сравнению с которым осень 1991-го и зима 1992-го показались бы легкой прогулкой.

Путчисты покаялись, отсидели малый срок, а звено ниже высшего отделалось в худшем случае увольнениями. Потом они стали почетными пенсионерами или активными политиками, советниками в банках, снова возвели себя на пьедестал как профессиональных плакальщиков по стране, которую сами развалили.

Характерна карьерная траектория одного из главных авторов «Обращения» ГКЧП, начальника аналитического управления КГБ Николая Леонова. Он стал профессором кафедры дипломатии МГИМО, депутатом Госдумы, отметился в «письме 5000» с критикой евреев, его духовником был Тихон (Шевкунов). «Спокойно дослужил до пенсии», умер в 94 года. Указом Путина в звании и наградах был восстановлен предатель президента СССР Плеханов. Организатор изоляции Горбачева Генералов прекрасно трудился в АО «Регион» и тоже «спокойно дослужил до пенсии».

Путч ГКЧП оказался отложенным действом. Дело его живет и побеждает, тянет страну назад - вернее, уже затянуло. Спасает только то, что в период паузы были проведены реформы и сформирована база рыночной экономики. Можно было въезжать во власть, демонстрируя «твердые руки», что и случилось в 2000 году.

А потом преемники путчистов, не сдерживаемые никакими институтами, реализовали тезисы «Обращения» августа 1991-го. Социальный контракт, предлагавшийся тогда, был кабальным и неравноправным - и был отвергнут. Спустя годы он снова начал действовать, отодвинув на второй план договор, заключенный между государством и обществом в 1993 году в виде Конституции. Полного осознания произошедшей подмены не произошло - большинству по-прежнему легче думать, что август-1991 был всего лишь эпизодом борьбы за власть.