Свобода тела или совести: почему выбор между ними неизбежен и что он говорит о человеке

Свобода - понятие сложное, но на практике каждый сталкивается с двумя её полюсами: свободой тела и свободой совести. Иногда они совпадают, но гораздо чаще между ними приходится делать жёсткий и однозначный выбор. Мыслящий человек обычно старается избегать крайностей и стремится к равновесию, помня античный принцип «ничего слишком». Однако сама жизнь постоянно вторгается в этот баланс, заставляя выбирать что-то одно - тело или совесть.

В некоторых случаях свобода совести почти полностью вытесняет значимость телесной свободы. Это путь подвижника, человека с внутренней миссией, для которого идея важнее физического комфорта. Такой выбор почти всегда заканчивается драматично для самого человека, но для окружающих становится примером мужества. Правда, многих этот пример лишь убеждает в том, насколько опасна и болезненна жизнь с совестью.

Человек, выбравший приоритет совести, почти неизбежно подвергается публичному суду и осуждению. Он неудобен для большинства, которое выбирает жизнь с приоритетом тела, - непонятен и вызывает тревогу. При этом подвижника судят не только те, кто живёт без оглядки на совесть, но и носители морали, считающие его избыточное мессианство разрушительным и бессмысленным. Однако суть такого человека не задевают никакие внешние оценки.

Вероятно, дело в том, что свобода совести направлена вовсе не на окружающих и не на гипотетическую победу добра над злом. Она обращена к тому внутреннему свидетелю, который связан только с индивидуальной судьбой человека. Говоря языком Канта, человек подотчётен лишь собственному категорическому императиву, и только этот голос совести остаётся с ним до самого конца жизни.

Ход истории наглядно показывает: ни два тысячелетия христианства, ни буддизм, ни другие моральные учения не приблизили победу добра. Люди по-прежнему балансируют на краю пропасти зла, а слова и жертвы подвижников - это не вклад в общую победу, а поступок во имя своего внутреннего голоса.

Совсем иначе устроены те, кто видит суть свободы исключительно в свободе тела и не связывает себя с «химерой совести». Их сознание ориентировано строго на внешние объекты, на обладание вещами. Но в мире всё уже распределено и находится в чьей-то власти, поэтому для доступа к желанным предметам человеку приходится вступать в отношения зависимости. Если кроме тела и вещей нет никаких иных критериев, эта зависимость быстро становится радикальной, ведь только совесть ставит предел, за который человек не переступает.

Отказавшийся от совести становится абсолютным подданным той власти, что распоряжается значимыми для него вещами. Владелец ресурсов, в свою очередь, делается хозяином людей, не знающих иного смысла, кроме обладания. Какой бы высокий пост ни занял такой человек - он всегда останется прежде всего подданным. Даже на позициях, где традиционно предполагается профессиональная совесть, - учитель, профессор, прокурор или судья, - у подданного её не возникает. Вместо неё работает единственное качество, определяющее доброкачественность, - лояльность.

Какие бы идеи ни исповедовала суверенная власть, опирающаяся не на закон, а на подданных, требование лояльности всегда будет на первом месте. И какими бы людоедскими ни были эти идеи, подданный обязан оставаться лояльным - в этом его долг и цена за преуспевающее тело.

Религии и моральные учения не зря рекомендуют предпочитать совесть телу. Вероятно, потому что жить в свободном теле с подавленной совестью куда невыносимее, чем наоборот. Но остаётся вопрос: существуют ли такие тела, в которых совесть не приживается по умолчанию? Тела, знающие только одну свободу - свободу ненасыщаемого потребления. Некоторые называют это алчностью, но они называют это свободой и во имя неё с лёгкостью поглощают или вытесняют из жизни других людей.