Директор ЦРУ прилетел в Москву на фоне новой эскалации конфликта с Украиной
Директор ЦРУ Джон Рэтклифф совершил блиц-визит в Москву, который сначала породил волну догадок, а затем оброс слухами и обрывками информации. По логике событий, поездка стала ремейком визита предыдущего шефа управления Билла Бернса в ноябре 2021 года. Тогда Бернс, считающийся лучшим дипломатом своего поколения, предупреждал российское руководство об осведомленности США насчет опасных планов Кремля и о возможных ответных мерах.
На этот раз визит проходил на фоне очевидного стремления администрации Трампа запустить еще одну попытку выработать подходы к мирным переговорам. Однако новых опций не появилось - обсуждается все та же буферная демилитаризованная зона. Формирование нейтрального буфера предполагает остановку на линии соприкосновения, что категорически неприемлемо для Путина.
Перемещение линии на запад и есть один из стимулов эскалации, которой американцы хотели бы избежать. Эскалация проявляется во всем: в ужесточенной риторике, объявляющей законной целью почти весь мир, в символических поездках первого лица на границу с Японией и в прямых намеках прокремлевских пропагандистов на готовность полностью разрушить энергосистему Украины предстоящей зимой.
Это та самая лукавая и безоглядная по масштабу жертв «эскалация ради деэскалации», которая по замыслу должна спровоцировать капитуляцию. Однако капитуляции, как нетрудно предположить, не будет. Вместо этого последует еще один виток взаимных ударов - и в количественном, и в качественном смысле.
Эскалацию можно уподобить устремляющейся ввысь ракете, у которой постепенно отваливаются ступени. Прошли первую стадию, теперь переходим ко второй. Но ракета общая - обе стороны конфликта являются и пассажирами, и пилотами. Падать они тоже будут вместе, а чтобы не разбиться, логичнее объявить победой какое-то состояние до того, как ракета начнет неуправляемо двигаться по законам земного тяготения. Судя по всему, именно на это среди прочего и намекал Рэтклифф.
Внутриполитическая ситуация в России добавляет происходящему особый нюанс. Рейтинги власти, включая президентский, неизменно повышались в периоды военных кампаний и патриотических мобилизаций. Но с апреля показатели всех социологических служб сигнализируют, что дела у власти обстоят неважно. Те индикаторы, которые раньше росли, теперь падают, и наоборот.
По данным «Левада-центра», признание спецоперации успешной снизилось за год - с июля 2025 по июль 2026 - почти на двадцать процентных пунктов, до 50%. За тот же период число сторонников точки зрения, что страна движется в правильном направлении, упало на 10 пунктов - до 54%, а это почти довоенный результат.
Кремль, впрочем, полагает, что у него есть время и возможности для продолжения горячей фазы конфликта. С горящими нефтеперерабатывающими заводами, складами, пустыми заправками, неработающим интернетом и рисками для жизни из-за дроновых атак граждане пока пусть справляются сами. У них это до сих пор неплохо получалось. К тому же число респондентов, считающих, что раз не получается договориться о мире, то надо усиливать удары, все еще превышает долю тех, кто полагает возможным идти на уступки.
Однако еще одно ралли вокруг флага с физическим вовлечением больших масс мужского населения - новая волна частичной мобилизации - и отвлечением с рынка труда остатков рабочей силы может качнуть ситуацию не в пользу Путина. Очередной виток военной эскалации способен сломать многолетний тренд и не поднять рейтинги. Сейчас они, упав до почти довоенных уровней, стабилизировались и стагнируют: с июля 2025 по июль 2026 падение рейтинга одобрения деятельности Путина составило 12% - для персоналистских автократий это очень существенное снижение.
Ресурс народной поддержки имеет ограниченный временной радиус действия. Она должна в принципе заканчиваться победой - что бы это ни значило, но в нынешних обстоятельствах общественное мнение примет любую версию, если людям скажут, что цели достигнуты на наших условиях. До такой степени все устали. Сроки не могут быть бесконечными, а сама кампания приобретает свойства личной битвы руководителей государства - так было с Вьетнамской войной, ставшей персональной схваткой Линдона Джонсона, настолько фрустрированного, что он потом отказался баллотироваться на новый срок.
Страна десятилетиями жила в режиме подготовки к войне. Это и превратило СССР в колосса на глиняных ногах, которые в результате подкосились от непосильной экономической, политической и психологической ноши. Путин вернул эту парадигму существования государства и общества. Но до какой степени общество готово до бесконечности не просто готовиться к абстрактной битве, а собирать конкретный тревожный чемоданчик на случай мобилизации или удара дрона по крыше - большой вопрос.
У эскалации два фронта. Внешним занялся Рэтклифф - он просто посланник, «голубь мира», но более серьезный, чем дуэт Уиткофф и Кушнер. Внутренним, возможно, займется Джон Коул, до этого добившийся освобождения ряда белорусских политзаключенных. Эскалация идет и на внутреннем контуре: ее признаками являются все более жестокие посадки, ужесточение до абсурда законодательства об «иноагентах», особенно уехавших, новые меры фактической национализации активов, снятие «Яблока» с выборов, сталинского масштаба приговор Льву Шлосбергу и все более агрессивное отключение людей от коммуникаций с внешним миром.
Про этот фронт часто забывают, но он столь же важен, потому что речь все о том же - о сути кремлевского режима. Одна эскалация не существует без другой. Без внутренней точно не было бы внешней, то есть она первична. В существующей политической рамке подготовка к войне и эскалация неистребимы. Даже если формально спираль затухает, она в любой момент может быть активирована заново или принять новый вид. Но ее истончившийся мобилизационный эффект окажется не столь внушительным, как раньше, и когда-нибудь сойдет на нет. Если сама эскалация не сведет на нет всех. Именно поэтому Рэтклифф и летал в Россию.
