Почти 50 трлн рублей на депозитах: почему бизнес в России не спешит инвестировать, даже имея деньги

Российский бизнес держит на банковских депозитах почти 50 триллионов рублей. На первый взгляд, это огромный неиспользуемый резерв, который мог бы пойти на стройки, станки и технологии.

Однако эксперты и представители Центробанка объясняют: проблема не только в дорогих кредитах, а в сложном клубке причин, где высокая ставка - лишь один из факторов.

Всемирный банк на этой неделе обновил прогноз роста ВВП России - всего 0,7%. Страна живет с двузначной ключевой ставкой уже больше трех лет.

Логично предположить, что дорогие займы просто убили инвестиционную активность. Но банковская статистика рисует более противоречивую картину.

Объемы кредитования бизнеса не рухнули. В январе 2021 года компании получили 4,5 трлн рублей, а в июле 2026-го - 8,1 трлн.

Средний размер кредита постоянно растет и к июлю 2026 года достиг 5,1 млн рублей. Крупный бизнес берет займы как минимум не меньше, чем до 2022 года.

При этом средняя ставка по кредитам на срок от года до трех лет в отдельные месяцы 2025 года приближалась к 18%, а к июлю 2026-го снизилась примерно до 13,3%.

Простой формулы «нет дешевого кредита - нет инвестиций» уже недостаточно. Если наложить график выдач на кривую ставок, прямой корреляции не видно.

Все, кому было реально нужно, кредиты брали. Кому не нужно - не брали и при низких ставках.

Гораздо интереснее выглядит статистика денег самого бизнеса. В январе 2019 года объем депозитов юрлиц составлял 21,7 трлн рублей.

К концу 2024 года он достиг пика в 53,8 трлн, а к августу 2026-го скорректировался до почти 50 трлн. Одновременно резко выросла доходность: средняя ставка по депозитам юрлиц в декабре 2024-го поднималась выше 23%, а в июле 2026 года составляла около 14,6%.

Возникает соблазнительный вывод: бизнес просто предпочитает получать проценты на депозитах вместо того, чтобы покупать оборудование. Руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая объясняет, что высокие ставки сдерживают инвестиции даже у компаний, которым вообще не нужны кредиты.

«Предприятия с чистой денежной позицией могут даже выигрывать от высоких процентных ставок, размещая свободные средства на депозитах», - отмечает она.

Если собственные деньги можно надежно разместить в банке под двузначный процент, новый производственный проект должен приносить заметно больше, чтобы компенсировать отказ от этого дохода и дополнительные риски. Оборудование нужно купить, привезти, установить, найти сотрудников и ждать окупаемости несколько лет.

Депозит дает понятный доход без необходимости угадывать спрос через три года.

Аналитик Freedom Global Владимир Чернов подчеркивает, что это как раз один из механизмов влияния высокой ставки. «Собственные деньги тоже имеют стоимость, а вкладывая их в производство, бизнес отказывается от практически гарантированных высоких процентов по депозиту», - объясняет он.

Высокая ставка бьет по инвестициям сразу с двух сторон: делает дороже заемный капитал и повышает доходность альтернативы производственным вложениям.

Однако видеть в 50 трлн рублей одну гигантскую неиспользуемую «кубышку» неправильно. Деньги и потребность в инвестициях распределены между отраслями крайне неравномерно.

Прирост депозитов в отдельные периоды обеспечивают прежде всего крупные нефтегазовые и энергетические компании. Это не означает, что такие же деньги есть у среднего машиностроительного предприятия, которому требуется модернизация.

Кроме того, депозит предприятия не всегда является свободным инвестиционным ресурсом. Компания может временно держать там деньги на налоги, зарплаты, расчеты с поставщиками или погашение долгов.

Краткосрочно разместить такую сумму в банке можно, а отправить ее в проект с окупаемостью пять-семь лет - совсем другое решение.

Не всякий выданный кредит является инвестицией. Бизнес берет деньги не только на оборудование, но и на оборотный капитал, закупку подорожавшего сырья, покрытие кассовых разрывов или рефинансирование старых обязательств.

Поэтому рост выдач при высокой ставке сам по себе не означает, что ставка не влияет на инвестиции.

На Финансовом конгрессе Банка России прозвучала еще одна ключевая мысль. Заместитель начальника Волго-Вятского главного управления ЦБ Екатерина Богопольская сформулировала ее предельно прямо: «Вообще, бизнес осуществляет инвестиции всегда и туда, где видит спрос».

По ее словам, инвестиционный подъем предыдущих лет подпитывался временными факторами - уходом иностранных компаний и освобождением ниш. Этот ресурс роста начал исчерпываться.

«Инвестиции замедлились чем? Вслед за исчерпанием дополнительного спроса, который был обусловлен временными факторами», - объяснила Богопольская. Часть компаний успела нарастить мощности в расчете на долю рынка, которую не смогла получить.

Возник эффект переинвестирования: производство создано, а дополнительного спроса для нового цеха нет.

Первый заместитель начальника Уральского главного управления ЦБ Сергей Коровин главным фактором, тормозящим инвестиции, назвал неопределенность. Она складывается из геополитики, санкций, будущих налогов и регуляторных требований.

В опросе представителей бизнеса этот фактор главным назвали 47% респондентов. Инвестиционный комитет может не отказаться от проекта, а просто перенести его на более поздний срок.

Второе ограничение - прибыль. Это особенно важно, потому что значительная часть капиталовложений финансируется не за счет банков.

В металлургии собственные средства дают около 70% финансирования вложений в основной капитал, в добыче нефти и газа - до 90%. «Прибыль сжалась - соответственно, инвестпрограммы автоматически сокращаются», - резюмировал Коровин.

Ольга Беленькая считает, что российский бизнес за несколько лет уже отчасти адаптировался к двузначной ключевой ставке. Для многих предприятий разница между 14, 13 и 12% уже не выглядит принципиальной.

«Большинство предприятий ждут оживления спроса при однозначных процентных ставках и не чувствуют особой разницы между ключевой ставкой 14, 13 и 12%», - говорит она.

Но такая адаптация не бесплатна. Она происходит через стагнацию производства в части гражданских отраслей и сокращение инвестиций в основной капитал в 2025-2026 годах.

Сегодняшнее охлаждение инвестиций - следствие сразу нескольких процессов: дорогие деньги делают часть проектов невыгодной, высокие депозитные ставки создают привлекательную альтернативу, снизилась прибыль компаний, исчерпывается эффект импортозамещения, а неопределенность и недостаток спроса заставляют бизнес откладывать проекты.

Поэтому и обратная логика - «достаточно снизить ставку, и предприятия немедленно распечатают депозиты» - слишком проста. Чтобы деньги действительно начали перетекать из финансовых инструментов в оборудование, бизнесу необходимо увидеть устойчивый спрос и понятные перспективы на годы вперед.