В Беслане началась трёхдневная вахта памяти жертв теракта в школе №1

В Беслане 1 сентября началась трёхдневная вахта памяти по погибшим в теракте 2004 года. Пока по всей России проходили праздничные линейки, в Северной Осетии отмечали День скорби. По данным республиканского МВД, в первый день траурных мероприятий школу №1 посетили более 2,2 тысячи человек.

Утром в храме Новомучеников и Исповедников Российских, построенном во дворе разрушенной школы, прошла литургия. Храм-на-крови начали возводить в 2012 году на пожертвования, но строительство до сих пор не завершено, и прямо над алтарём нависают леса. На службу собрались около двух десятков человек, в основном женщины.

Среди них была настоятельница Аланского Богоявленского женского монастыря игуменья Нонна. Она не пропустила ни одной поминальной службы с сентября 2004 года. Её монастырь, ровесник трагедии, начали строить в июле того же года, и у обители ещё не было стен, когда туда пришли люди, потерявшие детей. Все они задавали один вопрос: «Где был Бог, когда это происходило?» Игуменья отвечала: «Бог был там. Был в зале и вместе с ними страдал».

Ровно в 9:15, в час начала захвата заложников, в спортзале прозвучал школьный звонок. После этого официальные лица, военные, чиновники, местные жители и туристы двинулись траурной процессией, чтобы возложить цветы к кресту в центре зала. Но до этого момента родственники погибших, в основном женщины, по-настоящему вспоминали тот сентябрь. Они заходили неспешно, со склонёнными головами, с порога вытирали глаза платками и искали в толпе знакомых, с кем разделили горе. Затем зажигали свечи у портретов, клали гвоздики и лёгким прикосновением гладили дорогие лица.

У многих здесь есть своё место вдоль стены, у фотографии погибшего близкого. Женщина средних лет медленно опустила две гвоздики в глубокую яму с неровными краями в деревянном полу, а затем подошла к портрету на стене. Она не смогла говорить, потому что её душили слёзы. Другая женщина тихо пояснила, что у неё на этом месте погибла дочь во время взрыва. С фото улыбалась шестилетняя Залина Урманова.

Возле портрета учительницы русского и осетинского языков Алены Дзуцевой-Тотровой стояла её сестра Людмила. Она рассказала, что они с мамой приходили сюда каждый год, но два года назад мамы не стало. По её словам, такое забыть невозможно, особенно когда начинаешь думать, как могло бы быть, если бы этого не случилось. «Сколько нерождённых детей, сколько поломанных жизней», - сказала она, а потом почти виновато добавила: «Спасибо, что помните».

У входа в спортзал висят фотографии мужчин, которых террористы расстреляли в первый же день, а тела выбросили из окон. Среди них был Тимур Цаллагов, который привёл в первый класс своего сына. У его портрета, опершись о стену, стоял брат Батрадз. Мимо него проходила процессия, но мужчина не сдвинулся ни на шаг, потому что это его место в спортзале. Он признался, что заходит сюда каждый день перед работой и сразу поднимается на второй этаж. По его словам, легче не становится, ведь брата потерять невозможно пережить.

Председатель комитета «Матери Беслана» Сусанна Дудиева отметила, что людей на траурной вахте с годами не становится меньше, и новое поколение жителей республики тоже чтит память погибших. Георгию Дзгоеву было всего три месяца, когда террористы захватили школу. Его восьмилетняя сестра Залина погибла, а десятилетняя Фатима получила тяжёлую черепно-мозговую травму. Сегодня в школу он пришёл с Фатей и тётей Ланой, которая много лет занимается лечением и реабилитацией племянницы. Георгий сказал, что в семье никогда не забывают о трагедии и стараются приложить все усилия, чтобы вернуть Фатиму к нормальной жизни.

Три дня люди будут нести цветы к кресту в центре спортзала, и к концу вахты он почти утонет в бутонах красных роз и гвоздик. У портретов одна за другой зажгутся свечи, в проёмах выбитых окон прибавится открытых бутылок с водой, а в журнале на выходе появятся новые послания от посетителей. Последнюю запись 31 августа оставила бывшая заложница Эльвира Туаева. Она написала, что в течение 52 часов сделала всё для своих и чужих детей, поэтому совесть её не мучает, но перед детьми она виновата как мать, потому что сама живёт вместо них. По её словам, прошло 22 года, следствие не завершено, уроки не извлечены, а родители мучаются от боли и несправедливости. Она поблагодарила всех, кто разделяет горечь утраты и поддерживает делом, словом и просто присутствием.