ГКЧП против Ельцина: хронология августовского путча 1991 года день за днём

К 20 августа 1991 года было запланировано подписание нового союзного договора, который фактически упразднял СССР и превращал его в федерацию суверенных государств. Президент Михаил Горбачёв заранее уехал в крымскую резиденцию «Форос», а глава РСФСР Борис Ельцин вёл консультации с лидерами других республик. Проект соглашения о создании Союза суверенных государств (ССГ) - без Грузии и Прибалтики, с новым флагом без серпа и молота - был опубликован 14 августа в «Московских новостях», а затем в «Правде» и «Известиях».

17 августа на конспиративной встрече в резиденции КГБ в Теплом Стане собрались будущие члены Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). В заговор вошли почти все первые лица страны: вице-президент Геннадий Янаев, премьер Валентин Павлов, министр обороны Дмитрий Язов, глава МВД Борис Пуго и председатель КГБ Владимир Крючков. Министр иностранных дел Александр Бессмертных от участия в комитете отказался, но и с поста не ушёл - через несколько дней Горбачёв отправит его в отставку.

Утром 18 августа делегация заговорщиков прибыла в Форос, чтобы убедить президента поддержать их план. По версии главы президентской администрации Валерия Болдина, Горбачёв ответил фразой «Шут с вами, делайте что хотите». Сам президент настаивал, что категорически отказался, выгнал визитёров и крепко обматерил. ГКЧП решили формировать без него.

В ночь на 19 августа подъезды к резиденции блокировал Севастопольский полк войск КГБ, а в здании отключили правительственную связь. Начальник охраны Горбачёва позже утверждал, что президент мог позвонить из машины, но не сделал этого. Сам Горбачёв говорил, что неоднократно требовал телефон и самолёт до Москвы, однако ответа не получал. Оставаясь в Форосе, он записывал видеообращения, которые граждане увидели только 25 августа в программе «Взгляд».

В шесть утра 19 августа советские граждане услышали по радио и телевидению, что Горбачёв по состоянию здоровья не может исполнять обязанности, а исполняющим обязанности президента стал Янаев. В стране вводилось чрезвычайное положение, приостанавливалась деятельность избранных органов власти и выпуск большинства газет. Привычных новостей в эфире не было - между официальными сообщениями ГКЧП телевидение транслировало балет «Лебединое озеро».

К семи утра по приказу министра обороны Язова в Москву вошли 362 танка, более 400 бронетранспортёров и БМП - всего около четырёх тысяч военных. Техника Таманской и Кантемировской дивизий, а также спецназ и десантники заняли позиции на Новом Арбате, Манежной площади, у Кремля и в других точках центра. Чёткого приказа, что делать дальше, у военных не было. Бронетехнику сразу окружили люди, и солдаты охотно с ними общались.

Единственным крупным городом, где армия немедленно приступила к действиям, стала Рига. ОМОН и десантники без боя разоружили латвийскую милицию и заняли ключевые объекты, включая Дом правительства и телецентр. В Таллине бронетехника появилась на улицах лишь 20 августа, и полностью взять ситуацию под контроль военные не успели.

Пока ГКЧП заседал в Кремле, центром сопротивления стал Верховный совет РСФСР - нынешний Дом правительства. К десяти утра там начали собираться люди и сооружать баррикады. В здание прибыли Ельцин, вице-президент Александр Руцкой, премьер Иван Силаев и глава Верховного совета Руслан Хасбулатов. Именно там Ельцин подписал указы, объявлявшие создание ГКЧП попыткой государственного переворота, и переподчинил себе все органы исполнительной власти, войска Минобороны и КГБ.

Сотрудники группы «Альфа» с раннего утра готовились к аресту Ельцина в Подмосковье, но окончательного приказа так и не получили. По словам полковника Сергея Гончарова, командир группы Виктор Карпухин сообщил бойцам о задаче, однако от Крючкова не поступило даже устного распоряжения. Почему штурм не состоялся, за прошедшие десятилетия внятного объяснения так и не появилось.

В 12:15 Ельцин под прикрытием щитов вышел к собравшимся, забрался на танк и зачитал обращение, в котором назвал действия ГКЧП реакционным переворотом и призвал местные органы власти не подчиняться его решениям. Этот момент мгновенно превратил его в главного оппонента заговорщиков. Бывший руководитель аналитического управления КГБ Николай Леонов позже заметил, что власть в те дни валялась на мостовой, и первым её подобрал именно Ельцин.

К часу дня люди полностью заняли все подступы к Белому дому. Одни строили баррикады, другие уговаривали солдат не допустить кровопролития. Журналист Вадим Кантор вспоминал, как удивительно было наблюдать, что без мобильных телефонов и интернета десятки тысяч людей точно знали, куда идти и что делать.

В Ленинграде мэр Анатолий Собчак выступил против ГКЧП по городскому телевидению и призвал жителей прийти на митинг на Дворцовой площади утром 20 августа. Его помощник, офицер КГБ Владимир Путин, позже признавался, что не мог одновременно быть на стороне Ельцина и подчиняться силовым структурам, и именно тогда решил уйти из КГБ. В Киеве председатель Верховной рады Леонид Кравчук отказался вводить чрезвычайное положение, но и открыто противостоять ГКЧП не стал, призвав сограждан действовать взвешенно.

В 16:00 Янаев объявил о введении в Москве чрезвычайного положения, однако на улицах ничего не изменилось. Час спустя в пресс-центре МИД СССР началась первая и единственная пресс-конференция ГКЧП. Премьер Павлов на неё не пришёл из-за проблем со здоровьем, а остальным пришлось отвечать на неудобные вопросы. Самый известный из них задала Татьяна Малкина: «Понимаете ли вы, что сегодня ночью вы совершили государственный переворот?» Зрители обратили внимание, что у Янаева тряслись руки. Позже он объяснял это колоссальным напряжением и отсутствием у него полномочий и даже медицинского диагноза Горбачёва.

К тому моменту Ельцин уже обзвонил большинство западных лидеров и заручился их поддержкой. Утром единой позиции у Запада не было: Джордж Буш допускал, что переворот провалится, но не исключал, что Янаев со временем может стать реформатором, а Франсуа Миттеран публично заявил о готовности Франции сотрудничать с новым советским правительством. Однако в течение дня представители демократических стран один за другим горячо поддержали Верховный совет и Ельцина.

Около 23:00 на сторону защитников Белого дома перешли несколько танков Таманской дивизии под командованием майора Сергея Евдокимова. На бронетехнике вывесили трёхцветные флаги, и началось братание с народом. Евдокимов вспоминал, как его угощали кофе и бутербродами, а на танк поднимался артист Михаил Глузский. Тогда же выяснилось, что танки вошли в город без боеприпасов.

Ночью 20 августа ситуация не изменилась: защитники не покидали позиций, а приказ о штурме спецподразделениям так и не отдали. Полной информационной блокады не случилось - в столице продолжала вещать радиостанция «Эхо Москвы», инженеры которой обходили общие линии связи. По рукам ходили листовки с материалами запрещённых газет, их печатали на ксероксе и расклеивали прямо на танках. Редакторы 11 изданий договорились о выпуске подпольной «Общей газеты», которую сверстали в редакции «Коммерсанта», за взятку распечатали в типографии и выпустили 21 августа с заголовком «Кошмар, на улице Язов».

Вечерний выпуск программы «Время» 19 августа сумел прорвать информационный вакуум: в эфир попали кадры с призывами к бессрочной забастовке, надписи «Долой ГКЧП» и слова солдат о том, что им не выдали патронов. Выпускающий Валентин Лазуткин рискнул дать этот сюжет, а глава Гостелерадио Леонид Кравченко, когда его вызвали в ЦК для объяснений, просто нахамил в ответ и никуда не поехал.

К утру 20 августа члены ГКЧП осознали, что чрезвычайное положение в столице не работает, и разработали план штурма Белого дома. Военные понимали, что без жертв среди гражданского населения не обойтись. Однако, как отмечал прокурор РСФСР Валентин Степанков, ко второму дню войска были полностью деморализованы: танкисты ходили к местным бабушкам пить чай, и отдать им приказ стрелять было уже практически невозможно.

В десять утра в Ленинграде начался митинг на Дворцовой площади, который собрал около 300 тысяч человек. Военные вмешиваться не стали. К полудню в Москве люди образовали живое кольцо вокруг Белого дома, готовясь к решительным действиям властей. Оружия в здании почти не было - автоматы имелись в основном у охраны и некоторых добровольцев. С одним из таких автоматов сфотографировался виолончелист Мстислав Ростропович, и эти кадры облетели весь мир.