13-летнему футболисту из Владивостока нужно 25 млн рублей на пересадку костного мозга

Семья 13-летнего Амира Фармонова из Владивостока собирает 25 миллионов рублей на пересадку костного мозга. У мальчика диагностировали острый миелобластный лейкоз, и он попал в группу высокого риска, поэтому одной химиотерапии недостаточно.

О болезни родители узнали в июле 2026. Сначала Амира обследовали в Краевом детском онкогематологическом центре во Владивостоке, а затем вместе с мамой Евгенией отправили в московский НМИЦ онкологии имени Н. Н. Блохина.

Почти полгода мальчик лечится, из них около трех месяцев он заперт в больничной палате под круглосуточной капельницей. Выходить на улицу и принимать гостей ему нельзя: любой контакт с внешним миром грозит инфекцией и тяжелыми осложнениями.

До болезни Амир с восьми лет занимался футболом, ездил с клубом на местные, региональные и международные соревнования. Мама рассказывает, что сын заряжал энергией всю семью и мечтал стать профессиональным футболистом.

«Мне очень тяжело просить о помощи. Я просто хочу, чтобы мой сын снова смог выйти на футбольное поле.

Чтобы вернулся его смех, его энергия, его обычные детские мечты», - говорит Евгения.

Сейчас всё общение мальчика с друзьями сводится к перепискам в мессенджерах. Даже 13-й день рождения он отметил в палате: были шары, торт, подарки и колпак, но вместо прогулки - больничная койка, капельница и вид из окна.

Мама одноклассника организовала доставку большого плюшевого гуся.

Диагноз Амиру напрямую не сообщали, но он сам всё понял, услышав разговоры врачей. По словам Евгении, сын воспринял новость спокойно: «Надо лечиться?

Надо операцию? Значит, будем».

За время лечения мальчик перенес несколько курсов химиотерапии. Самым тяжелым был первый: после процедуры его рвало и держалась температура три-четыре дня.

При этом Амир ни разу не жаловался и не плакал, лишь изредка признается, что хочет бургер и погулять на улице.

Донор костного мозга для Амира нашелся в Израиле. Перелет, операция и проживание обойдутся семье в 25 миллионов рублей.

Частично деньги собирает фонд «Вера в дело».

Однако сейчас есть еще одна проблема: минимальная остаточная болезнь у мальчика не нулевая, ремиссии нет. Врачи в Москве не смогли довести показатель до нуля, поэтому перед трансплантацией нужно дополнительное лечение.

Евгения рассматривает два варианта. Первый - долечивание в Турции, где цены ниже, чем в Израиле, но донора пока нет.

Если он найдется, мама готова остаться там и не летать лишний раз. Второй - сразу собрать деньги на трансплантацию в Израиле и отправиться туда.

В России подходящего донора нет, а продолжение химиотерапии здесь означает быстрый рецидив и новый поиск. Евгении предлагали стать донором для сына самой, но врачи разошлись во мнениях: одни считают такой вариант допустимым, другие предупреждают о высоком риске рецидива.

«Одни предлагают делать трансплантацию от меня, другие говорят, что это опасно. Лучше найти донора, который будет 10 из 10, и неродственного.

Так меньше вероятность рецидива», - объясняет мама.

Евгения старается не показывать эмоции при сыне. Она уверена, что плакать и страдать на глазах у детей не стоит, потому что им от этого легче не станет.

Сейчас для нее главное - сосредоточиться на здоровье ребенка и стать ему опорой.

«В такой момент, наверное, ты не слушаешь никого, ты только надеешься на себя, да, прислушиваешься только к своему мнению. Как тебе сердце подсказывает.

С любой болезнью можно бороться. Я думаю, что таких людей, тем более мам, которые в сложный период опускают руки, нет.

Поэтому мы продолжаем себя вести, как будто ребенок не болеет и всё хорошо. Но в больнице очень много плачут, я не считаю это нужным.

Особенно при детях, которые уже всё понимают», - поделилась Евгения.